П. В. Рябов. Античность и христианство.

Интересуетесь историей христианства?

Предлагаю вашему вниманию научно-популярную статью.

П. В. Рябов. Античность и христианство.

Владимир Соловьев о христианстве: первоначальном и последующем Крупнейший русский философ конца XIX века В. С. Соловьев в своей работе «Об упадке средневекового миросозерцания» развил своеобразное понимание эволюции христианства. Он писал: «Средневековым миросозерцанием я называю для краткости исторический компромисс между христианством и язычеством, – тот двойственный полуязыческий и полухристианский строй понятий и жизни, который сложился и господствовал в Средние века как на романо-германском Западе, так и на византийском Востоке».

По мнению философа: «сущность истинного христианства есть перерождение человечества и мира в духе Христовом, превращение мирового царства в царство Божие (которое не от мира сего). Это перерождение есть сложный и долгий процесс». Этот процесс требует от человечества огромных усилий, свободной воли и решимости. Уже в общине первых христиан, судя по посланиям апостолов, было много далекого от духа Христа.

В. С. Соловьев отмечает: «Давнишнее и весьма распространенное представление об эпохе до Контантина Великого как о времени идеальной чистоты, как о золотом веке христианства может быть допущено лишь с большими ограничениями… Самая эта предполагаемая близость конца мира, с одной стороны, а, с другой, – еще более близкая возможность мученичества поддерживали тогдашних христиан на известной духовной высоте и не позволяли практическому материализму брать верх… Важное преимущество тех веков перед последующим состояло в том, что христиане могли быть и бывали гонимыми, но ни в каком случае не могли быть гонителями. Вообще же принадлежать к новой религии было гораздо более опасно, чем выгодно, и потому к ней обращались обыкновенно лучшие люди с искренним убеждением и одушевлением». Потом все изменилось. »

С этой стороны прекращение гонений и официальное признание новой религии сначала полноправной, а потом и господствующей произвело в самом деле важную перемену к худшему. При Константине Великом и при Констанции к христианству привалили языческие массы не по убеждению, а по рабскому подражанию или корыстному расчету».

Теперь быть христианином было необходимо под угрозой наказания. По словам Соловьева: «Разумеется, между образовавшимся таким образом типом христианина поневоле, из-под палки и оставшимся типом настоящих христиан, по глубокому убеждению, образовалось множество переходных оттенков поверхностного и равнодушного христианства. Но все это без всякого различия было прикрыто общею организациею внешней церкви…

Прежнее действительно христианское общество расплылось и растворилось в христианской по имени, а на деле языческой громаде. Преобладающее большинство поверхностных, равнодушных и притворных христиан не только фактически сохранило языческие начала жизни под христианским именем, но всячески старалось… утвердить рядом с христианством, узаконить и увековечить старый языческий порядок, принципиально исключая задачу его внутреннего обновления в духе Христовом. Тут-то и положена была первая основа того христианско-языческого компромисса, который определил собою средневековое миросозерцание и жизнь. Принимая формальную сторону христианства, язычники сохранили свою прежнюю жизнь, «с тем, чтобы их жизнь оставалась по-прежнему языческою, чтобы мирское царство оставалось мирским, а царство Божие, будучи не от мира сего, оставалось бы и вне мира, без всякого жизненного влияния на него, то есть оставалось бы как бесполезное украшение, как простой придаток к мирскому царству».

С прекращением гонений на христиан и их мученичества и с отодвиганием надежд на скорое Второе Пришествие Христа, «ни умирать за Христа, ни готовиться к встрече Его второго пришествия не предстояло. И первое, и второе Его явление, средоточие и конец мирового процесса, потеряли жизненное значение, стали предметом отвлеченной веры… Сохранить эту языческую жизнь, как она была, и только помазать ее снаружи христианством – вот чего в сущности хотели те псевдо-христиане, которым не приходилось проливать свою кровь, но которые уже начали проливать чужую».

На смену мученичеству за веру приходит мучительство – гонения на еретиков и неверующих. «Если эта жизнь была оставлена при своем старом языческом законе, если самая мысль о ее коренном преобразовании и перерождении была устранена, то тем самым истины христианской веры потеряли свой смысл и значение как нормы действительности и закон жизни и остались при одном отвлеченно-теоретическом содержании. А так как это содержание мало кому понятно, то истины веры превратились в обязательные догматы, то есть в условные знаки церковного единства и послушания народа духовным властям.

Между тем нельзя же было отказаться от идеи, что христианство есть религия спасения. И вот от незаконного соединения этой идеи спасения с церковным догматизмом родилось чудовищное учение о том, что единственный путь спасения есть вера в догматы, что без этого спасение невозможно«. Праведники, сохранившие изначальные идеи христианства, уходя от общества, спасали только отдельные души – свои и чужие, но общество в целом не было христианским, вопреки общепринятому мнению, – утверждает B. C. Соло­вьев.

Что же касается церковной власти, то «на Западе эта власть, поглощенная борьбой с государством за свои права, все более и более забывала о своих обязанностях, а на Востоке она не имела самостоятельного положения».

Это вело к плачевным результатам: «Ограничивая дело спасения одною личною жизнью, псевдо-христианский индивидуализм должен был отречься не только от … общества, публичной жизни, – но и от мира в широком смысле, от всей материальной природы. В этом своем одностороннем спиритуализме средневековое миросозерцание вступило в прямое противоречие с самою основою христианства. Христианство есть религия воплощения Божия и воскресения плоти, а ее превратили в какой-то восточный дуализм, отрицающий материальную природу как злое начало». Так природа была обезбожена.

Итак, заключает Соловьев, «мнимые христиане отреклись и отрекаются от Духа Христова в своем исключительном догматизме, одностороннем индивидуализме и ложном спиритуализме«… И наоборот, истинные заветы Христа: любовь, свободу, творчество, братство, отмену пыток и казней, рабства и нетерпимости, как это ни парадоксально, по мнению мыслителя, воплощают в жизнь люди, которые на словах отрекаются от христианства. Недаром сказано в Евангелии: «Дух дышит, где хочет«. Христианский Запад и христианский Восток. С первых веков христианства в нем выделяются два основных центра:

Рим на Западе и Константинополь на Востоке.

Раздел Римской Империи на две части закрепил углубляющийся раскол христианской церкви. Римское епископство – наиболее мощное экономически и политически, лидирующее уже в силу своего нахождения в столице империи, подкрепляет свои претензии на лидерство ссылкой на апостола Петра. Именно Петра Иисус назначил своим «преемником» и на этом «камне» воздвиг церковь. А Петр был первым римским епископом. Петр – «наместник» Христа, а епископ Рима – «наместник»

Петр и может открывать людям царство Небесное, очищая их от грехов и впуская в рай, – утверждали римские иерархи. Римские епископы начали именовать себя греческим словом «паппас» – «отец». Так первоначально называли епископов на Востоке, но с начала VI века этим именем стал называться один лишь римский епископ – глава вселенской (католической) церкви.

Папа устанавливал религиозные обряды, догматы, правила поведения, сроки отмечания пасхи, назначал церковных иерархов. При папе Льве I Великом (440 – 461 годы правления) римский епископ фактически становится политическим и административным повелителем Рима, судит епископов, ведет переговоры с варварами (Лев вел переговоры с вождем гуннов Атиллой и с вождем вандалов Гейзерихом – о ненападении на Рим первого и о предотвращении поголовной резни римлян вторым).

Слово папы становится законом дли христиан. Принявший христианство вождь франков Хлодвиг) (481 – 511) объявил себя защитником римской церкви. Остготы, утвердившиеся в Италии в конце V века, вмешивались в процесс назначения и смещения пап. Позднее за свое назначение папы, согласно закону 533 года, выплачивали варварским королям от двух до трех тысяч солидов (монет) – эта плата удержалась до 680 года. Выборы же пап носили формальный характер. В VI веке римская церковь сосредоточила в своих руках огромные земельные территории. Став правителем Рима, папа раздавал из своих запасов жителям еду и деньги (продолжая императорскую политику «хлеба и зрелищ»), создал огромный бюрократический и военный аппарат, занимался вопросами снабжения и управления городом. Папы назначали своих представителей по всей Европе.

С VII века папа назначает архиепископов, вручая им знак их власти – паллий. При этом папа взимал определенную сумму, а архиепископ приносил папе присягу верности. Так за несколько столетий римский папа обрел власть во всей церкви, добился независимости от мирян, от других епископов, христианских общин и от светской власти и установил собственную власть над Италией, приняв «эстафету» из рук рухнувшей на Западе Империи.

Римский папа обосновывал свою светскую власть над Италией «Константиновым даром» – документом, по которому император Константин I в IV веке, перенеся столицу в Константинополь, якобы передал во владение папе Сильвестру I Рим и Италию. (Позднее, в эпоху Возрождения, была установлена подложность «Константинова дара»). По мнению римских иерархов, церковь в лице папы располагает «благодатью» и выступает посредником между Христом и грешниками. Совершая добрые дела, – дарение и пожертвование в пользу церкви, – грешник избавляется от грехов и приобщается к благодати. «Нет спасения вне церкви», – писал Августин. А несколько позднее было объявлено: «кто не признает церковь своей матерью, не признает Христа своим отцом».

Папа Григорий I в начале VII века начинает борьбу за подчинение всего христианского мира и всех светских правителей власти римского первосвященника. В 756 году король франков Пипин официально дарит папе «Церковную область» (Рим, Корсика, Варма, Равенна, Венеция, Мантуя). Говоря о причинах возвышения римского епископа над прочими К. А. Свасьян, выделяет «усиленное подчеркивание традиции и собственной ведущей роли, где ведущая роль ограничивалась, как правило, вопросами бюрократического порядка и «протоколом»; богословская… значимость Рима ничтожна в сравнении с прочими общинами. Любопытно, что отсутствие римского епископа на Никейском соборе не было даже замечено». Против возвышения римского епископа с самого начала выступили иерархи более древних христианских общин Востока – Александрии, Иерусалима и Антиохии, но особенно епископ новой столицы империи – Константинополя. Патриарх (епископ) Константинополя, опираясь на помощь и мощь императора Восточной Римской Империи, бросает вызов Риму.

Сложная борьба за лидерство между церковными иерархами Рима и Константинополя, осложненная борьбой светских властителей Запада и Востока: варварских королей (остготов, лангобардов, франков) – в основном «еретиков» – ариан, с византийскими императорами (часто бывшими «еретиками», но уже другими – монофизитами и иконоборцами, – то есть отвергателями почитания икон), приводит к окончательному расколу церквей, завершившемуся формальными взаимными проклятиями и отлучениями в 1054 году.

За разделением христианского Востока (православие) и христианского Запада (католичество) стоят и геополитические реалии расколовшейся надвое римской империи, и древние культурные различия между практичными римлянами и созерцательными эллинами.

Отличительной чертой католицизма становится «п а п о ц е з а р и з м» – претензии пап на самостоятельную светскую власть и политическую гегемонию. В свою очередь, православие характеризиуется традиционным «ц е з а р е п а п и з м о м» – полным главенством императора над церковью, его вмешательством в церковные дела и почти божественным статусов.

На уровне богословия православие декларирует свою верность древности, неприятие католических догматов о непогрешимости папы и «филиокве» (исхождении Духа Святого от Сына Божьего).

Православие больше склонно к мистике и созерцательности, более социально пассивно, больше держится за ортодоксальную традицию, тогда как католицизм динамичнее, социально активнее, более космополитичен и всегда стремится стать ведущей силой «мира сего». Православный христианский мир раскололся на пятнадцать церквей, Католической церкви удалось (до XVI века) сохранить единство и «вселенскость». Произошедший в начале Средних веков раскол христианства не преодолен и по сей день.

Метки: , , , . Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *