ПОСЛАНИЕ И НАКАЗАНИЕ ОТО ОТЦА К СЫНУ

Благословение от благовещеньскаго попа Селивестра возлюбленному моему единородному сыну Анфиму.

Милое мое чадо дорогое!

Послушай отца своего наказание, рождывшаго тя и воспитавшаго в добре наказании и в заповедех Господних, и сътраху Божию и Божественному Писанию изучену, и всякому закону християньскому, и промыслу доброму, во всяких торговлех и во всяких товарех наказану; и святительское благословение на себе имеешь, и царское государево жалование и государыни царицы, и братии его, и всех боляр, и з добрыми людми водишися, и со многими иноземцы великая торговля и дружба есть: все ее и доброе получил и умен еси совершити о Бозе.

Яко же начато при нашем попечении, и по нас тако же бы Бог соблюл по тому жити. И законному браку сочтах тебе у добру родителю благодарную дщерь, и благословил есми тобя всякою святынею и честными кресты, и святыми образы, и благословенным стяжанием, яко же мню от праведных трудов, а в неведании Бог правитель.

И ныне убо, сыну Анфим, предаю тебе и поручаю, и оставляю Создатели нашему доброму, блюстителю Исусу Христу и Его Матери, Пречистыя Богородица, и заступнице нашей, помощнице, и всем святым, яко же рече Писание: Подщися дети оставити наказаны в заповедях Господьних — лучше неправеднаго богатества: аще и в праведней убожестве, неже бы в неправедней богатестве.

И ты, чадо, блюдися неправеднаго имения, а твори добрая дела, именье, чада, великую веру к Богу, все упование возлогаи на Господа: никито же, надейся на Христа, не погибнет!

Прибегай всегды с верою ко святым Божиим церквам, заутрени не просыпай, обедни не прогуливай, вечерни не погреши и не пропивай павечерница и полунощница и часы в дому своем всегды по вся дни пети: то всякому християнину Божии долг.

Аще возможно, по времени прибавишь правила, на твоем произволении, болшую милость от Бога обрящеши, а в церкви Божии и дому на правиле и на всяком молении и сам, и жену, и детей, и домочатцов стояти, со страхом Богови молитися и со вниманием слушати, отнюд в те поры ни о чем не беседовати, ни обзиратися, разве великия нужда, а говорити правило келейное и церковное единогласно, чисто, а не вдвое; священнический чин и иноческий почитай: те бо суть Божии слуги, теми очищаемъся от грехов, те имеют дерзновение молитися Господу о гресех наших и Бога милостива сотворят.

Молитва по соглашению. Елицы. https://elitsy.ru/prayer/

Ежедневно в 21.00 по московскому времени. Молитва по соглашению многократно увеличивает шансы быть услышанной Господом. Где бы вы ни были, дома или в дороге, мы одновременно просим Бога о помощи.
«Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то,
чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них.» (Мф. 19-20).

Миром правит Бог и молитва к Богу живота моего. И до тех пор пока молитва не замолкла, пока сердца горят любовью к Богу — мир стоит любовью к Богу.

Включайтесь в семью, мы собираемся в одно время в разных местах. Составить некую церковь молящихся в разных местах в одно и тоже время. С тем, чтобы просить у Бога помощи, милости и благословения на ключевые важные моменты, которые мы с вами знаем, мы их перечислим.
Мир — это сплошная нужда. И мир живет Любовью и Молитвой.

И я предлагаю вам, друзья, в одно и тоже время в девять часов вечера (в 21.00 по мск) собираться духовно вместе, т.е. каждому кто где есть и войти в общую молитву всех тех, кто является деятельным участником соцсети «Елицы», а так же всех тех, кто к этому причастен или хочет приобщиться к этому.

Времени это много не займет (4 минуты), а плоды обещает большие.

Молиться нужно, мы находимся на грани больших испытаний. Мы уже вошли в зону серьезной турбулентности, а молитва поможет выйти из нее. Враги наши, да, сокрушатся — плечи наши расправятся. Но для этого нужно ваше участие.

ТЕКСТ МОЛИТВЫ по СОГЛАШЕНИЮ

Отче наш, Иже еси́ на небесе́х! Да святи́тся имя Твое́,
да прии́дет Ца́рствие Твое, да будет воля Твоя, я́ко на небеси́ и на земли́.
Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь;
и оста́ви нам до́лги наша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м нашим
и не введи́ нас во искушение, но изба́ви нас от лука́ваго.
Яко Твое есть Царство и сила и слава Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою;
благословенна Ты в женах и благословен Плод чрева Твоего,
яко Спаса родила еси душ наших.

Спаси, Господи, люди Твоя, и благослови достояние Твое,
Победы над сопротивныя даруя, и Твое сохраняя Крестом Твоим Жительство. Аминь.

Помолимся о Патриархе Кирилле,
о всей во Христе братии нашей. Подаждь, Господь, Церкви православной глубокий и неотъемлемый мир.

Помолимся о Президенте
государства нашего, о рабе Божьем Владимире. Да вразумит его и укрепит, и сохранит его от всякого зла Господь. Да приведет к нему Господь мудрых, патриотичных и сильных друзей и помощников, наглых же и продажных, вон да прогонит. Аминь.

Помолимся о Державе нашей,
о том, чтобы был в ней мир, взаимная любовь, согласие, послушание младших старшим и уважение начальников к подчиненным;

Помолимся о Воинстве,
о православном Христолюбивом воинстве, в Отечестве нашем и за пределами его, исполняющем тяжелую, кровавую и ратную службу на пользу нашу и всего мира. Аминь.

Помолимся о Семье,
о всяком супружестве христиан православных. Да даст им Господь мир, согласие и тишину.

Помолимся о Детях,
О всех тех, кто плачет о детях своих и хочет воспитать их достойными сынами небесного и земного отечества.
Благослови, Господи, чтобы дети наши были нам в радость, а не в проклятие и не в наказание. Сохрани их от злых привычек, от растления, от наркомании и прочих неисчетных зол, окружающих современного человека. Дай нам Мудрости сделать их сынами Небесного Отечества и добрыми патриотами отечества земного.

Помолимся о Замужестве,
о всякой девице замуж выйти хотящей. Да даст ей Господь доброго спутника жизни.

Помолимся о Женитьбе
о всяком юноше, ищущем добрую спутницу для жизни верной и супружеской. Да даст и ему Господь добрую спутницу жизни, которую он назовет женою своею.

Помолимся об Абортах,
о всякой жене, собравшейся убить или вытравить из чрева зачатое дитя. Да оградит, и сохранит, и удержит Господь от греха непоправимого. Аминь.

Помолимся о Наркоманах, Пьяницах, Зависимых,
о всяком человеке, страдающем от пьянства, наркомании и прочих тяжких и душу губящих недугов. Да исцелит, да укрепит, да помилует их Господь.

Помолимся о Болящих,
о всех болящих. Да будет им от людей любовь и уход, а от Тебя, Господи, исцеление и врачующая Благодать.

Помолимся о Монахах,
о всяком монашествующем в пределах отечества нашего, в рассеянии и во всем мире православном. О всех тех, кто борется со страстьми и похотьми, да укрепит их Господь в трудах. И да простит нам грехи, ради молитв их.

Помолимся о Скорбях,
о всякой душе христианской скорбящей, озлобленной, милости Божией и помощи требующей.

Помолимся о Путешествующих,
о всяком человеке путешествующем по морю, по суше и по воздуху. Да сохранит его Господь и в аэропорту, и в морском или речном порту. И на вокзале и в воздухе, и в путешествии. И да даст ему вернуться в дом свой живым, здоровым и невредимым. Аминь.

Помолимся об Оскверненных,
о всех осквернивших душу свою грехами тяжкими и гнусными,
однако совесть до конца не погубивших: кающихся, плачущих, Христа ищущих.

Помолимся о добрых Намерениях,
о всех хотящих креститься, исправиться и жить настоящей христианской жизнью.

И за всех и за вся помолимся, Братья и Сестры.

Достойно есть яко воистину блажити Тя, Богородицу, Присноблаженную и Пренепорочную и Матерь Бога нашего. Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим, без истления Бога Слова рождшую, сущую Богородицу Тя величаем.

Преславная Приснодева, Матерь Христа Бога, принеси наши молитвы Сыну Твоему и Богу нашему, да спасет Тобою души наша.

Со Святыми упокой, Христе, души усопших рабов Твоих, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная.

Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу, и ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Господи, помилуй. Господи, помилуй. Господи, помилуй. Благослови.

Молитвами Богородицы и всех святых, Господи Иисусе Христе, услыши и спаси нас. Аминь.

«Бог молчит всегда, когда нет любви» в фильме «Причастие» Ингмара Бергмана

«Причастие» — художественный фильм режиссёра Ингмара Бергмана. Второй из так называемой «трилогии веры» Бергмана, включающей ещё ленты «Сквозь тусклое стекло» и «Молчание».

Работу над фильмом Бергман начал 26 марта 1961 года, когда он сделал первую запись в своём дневнике. Сценарий он начал писать в Туре в начале июля и закончил его довольно быстро 26 июля. Основная идея фильма была такова — человек остаётся запертым в заброшенной церкви, в замкнутом помещении, наедине со своими мыслями и видениями — он совсем один. Так трактует об этом фильме Википедия.

Что же на самом деле? О чем фильм?

О любви. О любви человека к Богу, о любви Бога к человеку, о любви к своему ближнему, о любви женщины к мужчине, о любви мужчины к женщине. Фильм о молчании Бога, если нет любви. Хотя каждый найдет свою, западшую за душу, линию, если будет смотреть этот шедевр мирового киноискусства.

Бог молчит всегда, когда нет любви.


28 ноября — начало Рождественского поста.

Настоятель Кафедрального собора
преподобных Афанасия и Феодосия Череповецких иеромонах Марк

Дорогие братья и сестры!

Мы с Вами стоим на пороге Рождественского поста, который предваряет собою праздник Рождества Христова за сорок дней и называется также Филипповым постом, потому что начинается после 27 ноября – дня памяти апостола Филиппа.

Рождественский пост установлен для того, чтобы мы ко дню Рождества Христова очистили себя покаянием, молитвою и постом, чтобы с чистым сердцем, душой и телом могли благоговейно встретить явившегося в мир Сына Божия и чтобы, кроме обычных даров и жертв, принести Ему наше чистое сердце и желание следовать Его учению. Ни один из двунадесятых праздников не празднуется Церковью с таким торжеством, как праздник Рождества Христова.

Считая Рождество Христово второй Пасхой (в древних Типиконах под 25 декабря читаем: «Пасха. Праздник тридневный»), церковный Устав назначает перед праздником пост, по продолжительности равный предпасхальному, то есть посту Святой Четыредесятницы Великого Поста: сорокадневный и называемый «малой четыредесятницей».

Рождество Христово – начало нашего спасения. Пришествие в мир Христа-Спасителя есть наиглавнейшее дело Божия промышления о нас. Оно есть «совершение», главная цель Божия Промысла о мире и составляет, по выражению святого Иоанна Златоуста, «сущность спасения», ибо, став человеком, Бог Слово восприятием нашей плоти, всей Своей жизнью во плоти, страданиями, крестной смертью и Воскресением совершил спасение людей.

Своим воплощением Бог показал, что любовь есть содержание Божественного бытия, что «Бог есть Любовь» (1 Ин. 4: 8,16). В многочисленных песнопениях говорится, что Бог Слово воплотился нас ради по Своей любви и «благоутробию», «яко милосерд», «щедротство прием и человеколюбную милость».

Он на Себя воспринял меру человечества, Своим соделал наше ничтожество, не возгнушался нашей греховности. Воплощением в человеческую природу вошла Божественная сила Света и бессмертия, оно положило начало совершенному освобождению человека от греха и всех его следствий.

Бог Слово явлением во плоти «притупил жало греховное», сокрушил демонскую силу греха, господствовавшую через плоть над человеком, освободил нас от власти, от рабства диаволу.

Таким образом, человек, творивший по своему греховному существу волю диавола, получает во Христе силы освободиться от этого рабства, ибо Бог сотворил человека не рабом греха, а свободным сыном Света и ждет свободного служения Ему.

В Боговоплощении, в спасительном подвиге воплотившегося Сына Божия от Рождения Его до Вознесения Бог-Любовь излил великие и богатые Свои милости на падшее человечество и на весь мир. Высоко превознесено человечество, спасенное Христом от власти греха и рабства греху, соединяемое воедино в обновленном, воссозданном, обоженном Им человеческом естестве.

Поэтому до конца времен, из глубины благодарных сердец, спасаемых во Христе, постоянно будет воссылаться общая с небожителями хвалебная песнь о спасительном Боговоплощении: «Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение».

Установление Рождественского поста, как и других многодневных постов, относится к древним временам христианства. Уже в V–VI веках его упоминают многие церковные западные писатели. Ядром, из которого вырос Рождественский пост, был пост праздника Богоявления, отмечавшегося в Церкви, по крайней мере, с III века.

Необходимо входить в подвиг поста постепенно, поэтапно, начав хотя бы с воздержания от скоромной пищи в среду и пятницу в течение всего года. Некоторые необдуманно и поспешно берутся за подвиги поста и начинают поститься безмерно, строго.

Вскоре они или расстраивают свое здоровье, или от голода делаются нетерпеливы и раздражительны, – злятся на всех и на все, пост скоро делается для них невыносимым, и они бросают его.

Чтобы наше расположение к посту сделать прочным, нужно приучать себя к посту не спеша, внимательно, не разом, а постепенно – мало-помалу. Сущность поста выражена в церковном песнопении: «Постясь от пищи, душа моя, а от страстей не очищаясь, напрасно радуешься неядению, ибо если нет в тебе стремления к исправлению, то возненавидена будешь от Бога, как лживая, и уподобишься злым демонам, никогда не ядущим».

Иными словами, главное в посте – не качество пищи, а борьба со страстями. Пост телесный, без поста духовного, ничего не приносит для спасения души, даже наоборот, может быть и духовно вредным, если человек, воздерживаясь от пищи, проникается сознанием собственного превосходства.

Истинный пост связан с молитвой, покаянием, с воздержанием от страстей и пороков, искоренением злых дел, прощением обид, с воздержанием от супружеской жизни, с исключением увеселительных и зрелищных мероприятий, просмотра телевизора.

Пост не цель, а средство – средство смирить свою плоть и очиститься от грехов. Без молитвы и покаяния пост становится всего лишь диетой. Постясь телесно, в то же время необходимо нам поститься и духовно.

Пост, как духовное явление, всегда обнажает наше восприятие и добра, и зла, поэтому каждый из нас должен помнить о том, что в течение поста естественно возникают особенные искушения, и мы можем приближаться к Богу, а можем и особенно удаляться от Него вследствие того, что восприятие добра и зла обостряется.

Мы знаем из Священного Писания, из истории Церкви о том, что пост иногда бывает настолько безблагодатным, что может стать прямой противоположностью тому, чем он должен быть.

В книге Деяний святых Апостолов описывается, каким может быть пост, когда сорок с лишним иудеев поклялись не есть и не пить ничего, то есть хранить самое строжайшее воздержание, пока не убьют апостола Павла. Они были искренне убеждены, что делают дело Божие, и для того, чтобы поддержать в себе огонь ненависти к этому человеку, они хранили свой страшный пост.

Кроме поста, основными в приготовлении к празднику являются богослужения, особенно двух последних Недель, посвященных воспоминанию прародителей Спасителя и всех ветхозаветных праведников, ожидавших Его пришествия.

Одна из недель называется Неделей святых праотец, а другая – Неделей святых отец. Обещание, что придет Избавитель – Христос, данное Богом еще Адаму, сохранилось в предании его потомков. Но не скоро пришел на землю Спаситель.

Потребовались многие и многие века, чтобы подготовить человечество к Его принятию. И это понятно. Человек был создан существом свободно-разумным и мог быть спасен Богом не иначе, как при своем добровольном желании.

Господь подготавливал человечество ко спасению: до Авраама – через праотцев, а после Авраама – через избранный народ Израильский.

О пришествии Спасителя предвозвещали многие прообразы и пророки народа Израильского, которые, начиная от Моисея и кончая «печатью пророков» Малахией, пророчествовали о Христе Спасителе. Они жили непреложной, живой верой и ожиданием явления Божественного Посланника.

Человечество могло принять Христа только верою. И первое, чего потребовал Христос от людей, была вера (Евр. 11гл.). Задолго до Рождества Христова человечество в лице праотцев и отцов, которых воспевает Церковь в своих песнопениях перед праздником Рождества Христова, явило благие плоды веры.

«Верою Бог оправдал праотцев», – говорится в кондаке Недели праотцев. Поскольку многие из праотцев не принадлежали к избранному народу, Христос через них предобручил Себе язычников, чтобы впоследствии призвать языческие народы в Свою Церковь.

Христос «возвеличил их (праотцев и отцов) во всех народах», ибо от их рода происходила Пресвятая Дева Мария, Которая без семени родила Христа. Все эти мысли и чувства мы переживаем только на богослужении.

Мы все читали Евангелие и повествование о пришествии в мир Сына Божия, помним эти тексты. Но для того чтобы не просто умом и памятью прикоснуться к тем событиям, но чтобы сердцем пережить и почувствовать тот великий смысл и значение, которые они имеют для спасения рода человеческого, мы должны вдумываться, вслушиваться и сопереживать всему тому, что мы слышим и видим во время богослужения.

Иногда для людей это не так просто, особенно тех, которые не в полной мере понимают славянские тексты. Но даже отрывочное понимание тех или иных мыслей может произвести целый переворот в душе человека.

Потому что всё то, чем Церковь питает ум и сердце людей в течение этих дней, не от человеческой мудрости, но от мудрости Божественной. Вот почему так важно в преддверии Светлого праздника Рождества Христова посвятить свое время в большей мере, чем обычно, молитве, будь то дома или, если имеется такая возможность, посещая храм Божий.

Желаю всем верным чадам Церкви Христовой благодатного и спасительного Рождественского поста!

Настоятель Кафедрального собора преподобных Афанасия и Феодосия Череповецких иеромонах Марк

Спектакль Романа Виктюка «Служанки» — гротеск для зрителя или что-то другое?

Для того, чтобы о чем-то говорить надо  знать и видеть этот «предмет». На основании этого надо любить его или ненавидеть, если оно противоречит с точки зрения православной психологии Священному писанию. В противном случае согласно апостолу Павлу происходит следующее: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви,- то я ничто.» (1Кор.13:1-4)

Спектакль Романа Виктюка «Служанки» по одноимённой пьесе французского драматурга Жана Жене гремит по всей России уже 30 лет. Не скажу, что я большая поклонница этого действа, но признаюсь, что забыть спектакль не могу, хотя и смотрела его лет 15 назад. Для того, чтобы разобраться в этом феномене, я обратилась к тексту пьесы и все стало на свои места.

Но для начала несколько слов о том, то поражает зрителя в этом спектакле, которые становятся либо восторженными ценителями спектакля или такими же хулителями.

Цветовая гамма: красный, белый, золотистый и черный, подобрана по всем эффектности изображения, а значит и зрительного воздействия на смотрящего. Музыка: Далида и Верди («Реквием») говорят о ритмическом, слуховом воздействии. Манера двигаться артистов- нарочито угловатая, изломанная, а также порой напоминающая японский театр Кабуки. Все это вкупе создает какое-то возбуждающее впечатление. Но главное не это, а слово и речь. Произношение текста уводит слушателя далеко от реального бытового разговора двух служанок-сестер. Оно приводит в какой-то другой мир, название которому гротеск.

Именно в гротеске, то есть в выпадении  из всех норм построен весь спектакль. Он особо подчеркнут даже тем, что женские роли исполняют мужчины.

Ну, а с православной точки зрения какую оценку можно дать всему этому?

«Светильник тела есть око; итак, если око твое будет чисто, то и все тело твое будет светло;  если оно будет худо, то и тело твое будет темно…» (Мф. 6:22-23) Так говорит Иисус.

Несмотря на весь этот антураж есть зерно как пьесы, так и спектакля. Гротеск лишь заставляет обратить на весь этот ужас свое внимание. В чем он выражается? Суть «Служанок» в том, что две сестры-горничные хотят убить свою хозяйку, в итого погибает не хозяйка, а одна из них. Причина такого желания? Да оно в элементарном бездушии госпожи к своим работницам. Это видно, как на сцене, так и в тексте пьесы.

«Клер. (стоит в белье спиной к туалетному столику; ее жест — вытянутая рука — и тон исполнены отчаяния) Эти перчатки! Эти вечные перчатки! Сколько раз я просила тебя оставлять их на кухне. Ты, конечно, надеешься таким образом соблазнить молочника. Не лги. Бесполезно. Повесь их над раковиной. Когда ты наконец поймешь, что в спальне должно быть чисто. Все, что имеет отношение к кухне, мерзко! Уходи и забери отсюда эту дрянь! Прекрати.

Во время этой тирады Соланж играет парой резиновых перчаток, смотрит на свои руки, складывая их то букетом, то веером.»

И так далее в таком духе. Есть лив спектакле положительное? Конечно! Это умение увидеть всю мерзость поведения трех персон по отношению друг к другу и совсем отпадение от Бога.

Так что раза из Евангелия про светильник для ока имеет смысл еще и в том, то надо видеть в этом спектакле не голубой подтекст, а нечто большее в созданном сценическом гротеске.


Иеромонах Марк (Шляхтин). Об истории перстосложения.

Первоначальною древнейшею формою перстосложения для крестного знамения, которая употреблялась в первые века христианства и, по церковным верованиям, ведёт своё начало со времён апостольских, было единоперстие,- тогда знаменовались в крестном знамении одним перстом. За это имеется целый ряд несомненных свидетельств. Так св. Иоанн Златоуст говорит: «когда знаменуешься крестом, то представляй всю знаменательность креста… Не просто перстом должно изображать его, но должны сему предшествовать сердечное расположение и полная вера».Св. Епифаний говорит о некоем знакомом ему православном муже Иосифе, что он, «взяв сосуд с водою собственным своим перстом напечатлел на нем крестное знамение». Об употреблении одного перста в крестном знамении говорят затем: блаженный Иероним, блаженный Феодорит, церковный историк Созомен, св. Григорий Двоеслов, Иоанн Мосх и в первой четверти VIII века Андрей Критский. Только у одного Кирилла иерусалимского мы встречаем такое свидетельство: «с дерзновением да изображаем перстами креста на челе и на всем».

Самый крест, при знаменовании себя, в первые века христианства, изображался иначе, чем в последующее время и теперь, именно: одним перстом изображали тогда крест по преимуществу на челе, иногда же и на устах, очах, персях и вообще на отдельных частях тела, так что знаменование себя теперешним большим крестом, с возложением перстосложения руки на чело, живот, на правое и левое плечо, в первые века христианства вовсе не употреблялось, а вошло в обычай уже в позднейшее время, вероятно начиная с IX века.

Древнехристианское единоперстие с течением времени, начиная с IX века, стало заменяться в православной греческой церкви двоеперстием, которое, вытеснив собою единоперстие, сделалось у греков господствующим. Это подтверждается несомненными свидетельствами. Более раннее и очень важное свидетельство об употреблении греками двоеперстия принадлежит несторианскому митрополиту Илии Гевери, жившему в конце IX и начале Х века. Желая примирить монофизитов с православными или мелхитами, как обыкновенно сирийцы несториане называют православных,- и с несторианами, он говорит: «в согласии веры между несторианами, мелхитами и яковитами, что они несогласны между собой в изображении креста, что конечно неважно. Именно, они знамение креста изображают одним перстом, ведя руку слева направо; другие двумя перстами, ведя, наоборот, справа налево. Яковиты, осеняя себя одним перстом слева направо, означают этим, что веруют во единого Христа — превел искупленных от греха (слева) к благодати (направо). Несториане и мелхиты (т.е. православные), изображая крест в знамении двумя перстами — справа налево, исповедывают тем свое верование, что на кресте человечество и божество были вместе соединены, что это было причиной нашего спасения и что вера началась с правой стороны, а неверие, заблуждение, прогнаны с левой».

Кроме Илии Гевери уже давно были известны ещё два свидетельства из XII века, что православные употребляли тогда в крестном знамении двоеперстие. Так один грек XII века обличает латинских архипастырей в том, что они благословляют пятью перстами, а знаменуют себя, подобно монофелитам, одним перстом, «между тем как персты в знаменованиях должны быть располагаемы так, чтобы ими обозначались два естества (во Христе) и три лица (в Божестве)», т.е. правильным перстосложением считает именно двоеперстное.

Монах Петр из Дамаска, писавший около 1157 года (хотя некоторые думают утверждать, что он жил гораздо ранее) говорит, что «в крестном знамении два перста убо и едина рука являют распятого Господа нашего Иисуса Христа, во двою естеству и в едином составе познаваема».

Силу приведённых свидетельств некоторые думают ослабить тем соображением, что эти свидетельства, если и говорят за существование двоеперстия, то только будто бы у одних сирийских христиан, живших среди монофизитов и несториан, так что на это явление следует смотреть только как на исключительно местный, как на специально сирийский обычай, которого совсем не знала и никогда не держалась вселенская православная константинопольская церковь, в которой двоеперстие вовсе не употреблялось.

Но такое понимание дела будет несправедливо и несогласно с действительностью, так как в настоящее время найдены два таких свидетельства, которые ставят вне всякого сомнения существование двоеперстия в самой константинопольской церкви с начала XI и в XII столетиях.

Первое свидетельство заключается в следующем: яковитский патриарх Иоанн VIII Абдон, живший в Антиохии, которая в то время принадлежала грекам, был обвинен милитинским митрополитом Никифором пред греческим императором Рованом Аргиропулом в том, что будто бы Иоанн старается совращать греков в свою ересь. Император приказал привести Иоанна в Константинополь. В 1029 году, 15 июля, Иоанн Абдон с 6 епископами, 20 пресвитерами и монахами яковитами, в сопровождении обвинителя митрополита Никифора, прибыл в Византию.

Здесь патриархом Константинопольским составлен был собор, с целию обратить яковитов в православие, но они остались непреклонными в своём заблуждении. «Тогда,- говорит Ассеман,- снова устроивши собрание, патриарх (греческий) и приглашенные епископы (греческие) приказали Иоанну Абдону патриарху и Елию, епископу Симнадийскому, присутствовать (на соборе). Когда же, после долгого спора, не могли преклонить наших к своему мнению, потребовали от них единственно того, чтобы не примешивали елея в евхаристии и крестились не одном перстом, а двумя». Таким образом в 1029 году константинопольский патриарх, вместе с другими греческими епископами, желая обратить в православие яковитского патриарха Иоанна VIII и его спутников, торжественно от них потребовал на соборе, чтобы они крестились не одним перстом, а двумя. Ясное дело, что в начале XI века, как сам константинопольский патриарх, так и другие греческие иерархи, в крестном знамении употребляли двоеперстие, которое они и считали истинно православным перстосложением, вопреки тогдашнему монофизитскому одноперстию.

Византийские императоры не раз усиливались примирить армян с православием, для чего они неоднократно вступали с армянами в церковные сношения. В этих видах император Мануил Комнин, в 1170 году, послал к армянам одного из константинопольских учёных, по имени Феориана, для богословских собеседований с ними. Феориан описал свои собеседования с армянами и о втором из них, между прочим, сообщает и следующее: «Когда это (предшествующее) было сказано, встал один сирский священник и сказал Феориану: для чего вы (т.е. константинопольские греки) изображаете крестное знамение двумя перстами? не разделены ли (между собою) персты, как особые один от другого? следовательно, по вашему разделены и два естества Христовы. Но Феориан, как бы прибегая к шутке, сказал: не знаменуя два естества Христовы, так делаем мы, но, быв избавлены от мучительства диавола, мы научены творить против него ополчение и брань, ибо руками мы соделываем правду, милостыню и прочие добродетели, и это есть ополчение; а перстами, полагая на челе печать Христову, мы составляем брань и таким образом побеждаем его и с Давидом благословляем Господа, говоря каждый: благословен Господь Бог мой, научаяй руце мои на ополчение и персты моя на брань (Пс. 143, 1) — не перст (т.е. не один перст, как у вас — армян), но персты».

Из приведенного свидетельства видно, что когда один сирийский священник упрекнул константинопольских греков, представителем которых был Феориан, «для чего вы изображаете крестное знамение двумя перстами? не разделены ли персты, как особые один от другого, следовательно — по вашему и два естества Христовы разделены между собой?», то Феориан подтвердил, что константинопольские греки действительно крестятся двумя перстами по таким-то основаниям. Значит, в 1170 году в Константинопольской церкви в крестном знамении несомненно употреблялось двоеперстие, которое служило и признавалось тогда внешним наглядным признаком, отличающим православных от монофизитов.

Почему греки древнее первохристианское единоперстие в крестном знамении заменили потом у себя (не позже начала IX века) двоеперстием — понятно. Когда появилась ересь монофизитов, то она воспользовалась дотоле употреблявшейся формой перстосложения — единоперстием для пропаганды своего учения, так как видела в единоперстии символическое выражение своего учения о единой природе во Христе Тогда православные, вопреки монофизитам, стали употреблять в крестном знамении двоеперстие, как символическое выражение православного учения о двух природах во Христе. Так произошло, что одноперстие в крестном знамении стало служить внешним, наглядным признаком монофизитства, а двоеперстие — православия.

Продолжительная и упорная борьба с монофизитством, которую пришлось вести греческой церкви, естественно заставила православных греков придавать особенно важное значение двоеперстию, как видимому и понятному всем знаку принадлежности известного лица к православной церкви, тем более, что в Сирии, Египте, и некоторых греческих городах, православное народонаселение было перемешано с монофизитским. Этим и объясняется, почему константинопольский патриарх и епископ, обращая в православие яковитского патриарха и его спутников, настойчиво требовали от них, чтобы они изображали крест не одним перстом, а двумя; а, с другой стороны, этим же объясняется, почему монофизиты упорно стояли за единоперстие и никак не хотели, не смотря на все убеждения, а в некоторых случаях угрозы и принуждения греков, переменить свое единоперстие на греческое православное двоеперстие. Это бы значило, по их убеждению, явно и открыто изменить самому своему вероучению, так как, по употреблению в крестном знамении двоеперстия или одноперстия, заключали тогда о принадлежности лица к православию или монофизитству.

Борьбою и постоянным совместным жительством с монофизитами объясняется и то обстоятельство, почему двоеперстие так долго держалось в константинопольской церкви, и потом между сирийскими православными христианами, и почему троеперстие, эта, по-видимому, самая естественная для христианина форма перстосложения, могло сделаться в греческой церкви господствующим обычаем только в позднейшее время, когда уже окончательно прекратилась борьба с монофизитством. Этим же объясняется и то обстоятельство, почему в западной церкви, не соприкасавшейся непосредственно с монофизитами, троеперстие встречается ранее, чем у греков.

Греки, изменившие по требованию указанных обстоятельств, древнехристианское единоперстие на двоеперстие, которое продолжалось у них более четырехсот лет, переменили потом у себя двоеперстие на троеперстие. Причины этого явления можно полагать в следующем: если греки отказались от древнего единоперстия не потому, чтобы эта форма перстосложения, сначала строго православная, употреблявшаяся великими отцами и учителями церкви, сделалась с течением времени неправославною сама по себе, но потому, что ей воспользовались еретики монофизиты, связавшие с нею, к соблазну православных, своё еретическое учение, так что единоперстие стало символом монофизитства, а двоеперстие — православия; то и от двоеперстия греки отказались потом не потому, что оно сделалось само в себе неправославным, а совершенно по другим причинам. Если появление двоеперстия и продолжительность его существования в православной греческой церкви зависело исключительно от монофизитства, только во время борьбы с ним имело свой особый смысл и значение, то, как скоро борьба с монофизитством прекратилась, греческая константинопольская церковь, желая и самой формой перстосложения отличаться не только от монофизитов-одноперстников, но и от несториан, всегда строго державшихся двоеперстия, так как они соединили с ним свое еретическое учение о соединении во Христе двух природ, и в двоеперстии видели символическое выражение и подтверждение своего еретического учения,- заменила у себя двоеперстие более естественным и свойственным каждому христианину, помимо вероисповедных его особенностей, троеперстием, как выражающим главный, основной догмат христианства — учение о святой Троице. Эта перемена у греков перстосложения в крестном знамении — из двоеперстия в троеперстие произошла, как можно думать, в конце XII века и продолжалась до конца XIII-го, когда оно у них сделалось наконец господствующим, обстоятельство для нас в высшей степени важное.

Русские, а ранее и другие православные славяне, приняли от греков христианство в то время, когда, как мы видели, в константинопольской церкви двоеперстие в крестном знамении признавалось единственно правильным и всеми употреблялось, как внешний видимый для всех знак принадлежности известного лица к православной церкви. Русские, приняв от греков христианство, приняли к себе и присланных из Константинополя церковных иерархов, которые научили их вере и передали им весь греческий церковный обряд и чин. Понятно, что просветители русских христианством, константинопольские греки, прежде всего научили их творить на себе крестное знамение, как внешний, видимый для всех знак их обращения и принадлежности к христианству, понятно, что греки научили новопросвещенных русских творить крестное знамение таким же образом, как они сами творили его в то время. А так как правым и обязательным для православных греки считали тогда двоеперстное перстосложение, то конечно и русских они научили знаменовать себя в крестном знамении двумя перстами; понятно, что греки так же научили творить на себе крестное знамение и всех обращенных ими в христианство славян. Вот откуда и когда появилось на Руси двоеперстие в крестном знамении.
(по книге Н.Ф. Каптерева «Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович»)

Иеромонах Марк (Шляхтин). Об истории перстосложения.


Иеромонах Марк (Шляхтин). О происхождении христианства.

О происхождении христианства написано огромное, по существу необъятное количество книг, статей и других публикаций. На этом поприще трудились и христианские авторы, и философы-просветители, и представители библейской критики, и авторы-атеисты. Это и понятно, поскольку речь идет о христианстве как историческом феномене – христианстве, создавшем многочисленные церкви, культуры, государства и цивилизации, имеющем миллионы последователей, занимавшем и до сих пор занимающем большое место в мире, в идейной, экономической и политической жизни народов и государств. Однако все эти исследования не учитывают неотмирности Церкви, Её основных, если можно так сказать ипостасных свойств. Именно эти свойства и стали основой роста и распространения христианства, так что уже в первый день Пятидесятницы после проповеди крестилось около 3 000 душ.

Христианство (от греческого Christos – Помазанник) – одна из мировых религий (наряду с буддизмом и исламом). Главными идеями христианства являются: Искупительная миссия Иисуса Христа, предстоящее Второе Пришествие Христа, Страшный суд, небесное воздаяние и установление Царства Небесного. В основе догматики и богослужения христианства – Библия, или Священное Писание. Опыт пророков иудейского народа, общавшихся с Богом, и опыт людей, знавших Христа в Его земной жизни, составили Библию. Библия – это не изложение вероучения и не история человечества. Библия – это рассказ о том, как Бог искал человека.

Христианская церковь включила в Библию иудейский Ветхий Завет; исключительно христианской частью Библии является Новый Завет (в него входят 4 Евангелия, повествующие об Иисусе Христе, Деяния апостолов, послания апостолов и Апокалипсис). Общим признаком, объединяющим христианские вероисповедания, церкви, секты, является лишь вера в Христа, хотя и здесь между ними существуют разногласия.

Источники сведений о распространении христианства.

Сведения о распространении христианства в древнейшее время заимствуются частью из отдельных мест древней христианской письменности вообще, частью из специальной литературы — апокрифической. В первых даются суммарные обозрения уже достигнутых результатов в деле проповеди; произведения другого рода носят характер монографий. Это так называемые «письменные» источники, которые отличают от «немых» (здания, иконы, сосуды и т.д.)2

Затем, у нас есть специальная литература апокрифического характера, именно — разного рода подложные деяния апостолов. Если бы придать доверие этим памятникам, то у нас бы составилась живая и цельная картина распространения христианства во времена апостолов. Но, к несчастью, такого рода литература имеет своеобразное происхождение и потому не может быть принята за бесспорный документ. Исследование об этих памятниках принадлежит немецкому ученому Липсиусу. Он пересмотрел все подобные акты апостольские и пришел к тому выводу, что лишь весьма незначительная часть этой литературы вышла из-под пера православных писателей. По его воззрению, только три памятника могут быть признаны кафолическими: сирийский памятник — Doctrina Addaei, сообщающий о начале христианства в Эдессе, деяния апостолов Симона и Иуды и деяния апостола Матфея [эфиопская легенда]. Липсиус считает гностическими произведениями деяния Петра, Павла, Иоанна, Андрея, деяния и мученичество Матфея, деяния Фомы, Филиппа, Варфоломея, Павла и Феклы и Варнавы. Далеко не все из них сохранились целиком, многие лишь в отрывках на греческом и латинском и на восточных языках. В качестве древней попытки составить общий «corpus» можно отметить латинский сборник, приписываемый Авдию, первому епископу вавилонскому: «Historia certaminis apostolici», в 10-ти книгах [ed. Lazius, Basileae 1551]. Составлен он был будто бы на еврейском языке, затем переведен на греческий, Юлий Африкан перевел его на латинский язык; но это нужно считать фикцией, так как Юлий писал на греческом языке. По всей вероятности, латинский сборник относится к временам после Иеронима и падает на 524—609 гг.; ссылки на Священное Писание приводятся в нем по Вульгате. Составители сборника обладали памятниками гораздо более полными и лучшими сравнительно с дошедшими до нас.3

С этой точки зрения ясно, что апокрифические источники сведений о распространении христианства подлежат строжайшей критике. Апокрифы вошли в содержание сборников, употреблявшихся в церкви: синаксарей, прологов, Четьих-миней и др.; но это обстоятельство еще не ручается за санкцию со стороны церкви их происхождения и исторического содержания. Таким образом, открыт вопрос: можно ли доверять этим сказаниям? С другой стороны: какие есть средства для определения их достоверности?

Наши средства для поверки повествовательной стороны этих актов не особенно богаты. Приходится обращать внимание на две стороны: а) на характер (содержание) повествуемого и б) на характер (степень подготовки) той среды, чрез которую прошло дошедшее до нас повествование.

В первом отношении исторический характер повествуемого в высшей степени вероятен, когда передаваемые события отличаются естественностью, например, а) если миссионерские пути пролегают по местностям, подготовленным к усвоению христианства, — таким, где уже была иудейская колонизация (??????????), и б) если проповедь апостолов указывается в странах, которые в то время стояли в сношениях с греко-римским миром (тогдашние торговые сношения простирались до Индии и Цейлона).

Одним из важнейших средств для поверки разнообразных апокрифических сказаний о проповеди апостолов служит сравнение с тем, что повествуют об апостольской проповеди канонические книги Нового Завета. Из Священного Писания мы видим, что апостольская проповедь вне Палестины направляется по тем местам, где жили иудеи рассеяния. Ап. Павел, по преимуществу апостол языков, избирает точкою отправления для своей проповеди молитвенные дома иудеев и прежде всего обращается к ним, как наиболее подготовленным слушателям. Более чем вероятно, что и другие апостолы практиковали тот же самый способ в деле христианского благовестия. Поэтому с доверием нужно относиться к тем сообщениям, где апостолы представляются действующими в иудейских поселках. Например, сообщение о том, что ап. Андрей был в Синопе, вероятно: там была иудейская колония. Синоп упоминается в талмудической литературе, оттуда же вышел пресловутый Акила, буквалист-переводчик Священного Писания на греческий язык. Таким образом, ап. Андрей проповедовал уже на обработанной почве.

Для оценки вышеназванных сказаний весьма важно также принять во внимание те нормальные пути, по которым должна была идти миссионерская деятельность апостолов. Для своих миссионерских передвижений апостолы, как мы видим из Священного Писания, не прибегали к чуду: как и обыкновенные люди, они переезжали моря, переходили горы, подвергались опасностям и т. п. Следовательно, мы должны предположить естественный ход миссии относительно всех апостолов. Когда ап. Павел путешествует, то передвижение его вполне естественно, то по морю, то по суше. Он встречает массу опасностей от людей и даже стихий; освобождается от смерти, как сосуд Божий, естественным способом. Если его подвергают пытке, то он заявляет, что он римский гражданин; если его побивают камнями, то с ним случается обморок; словом, все естественно. Поэтому не должно верить тем апокрифическим сказаниям, где апостолы представляются в чудесных образах: летают по воздуху и т. п. Таким образом, требуется, чтобы сказания имели под собою естественную почву.

В некоторых случаях сообщаемое не имеет для себя аналогии в подлинных Деяниях апостолов. Но и в этих случаях естественность является необходимым признаком подлинного предания. Здесь нужно иметь в виду разность среды, в которой совершалась проповедь. Ап. Павел вращался на территории римской, другие же апостолы проповедовали на окраинах ее и даже вне ее пределов. При определении места их деятельности можно наткнуться на такие известия, которые, по-видимому, уничтожают друг друга. По одной истории, в Персии раздавалась проповедь Симона Зилота,— отсюда И. В. Чельцов [История христианской церкви. Т. I. 1861. СПб. 83—84] заключил, что эта история западного происхождения; по другой истории, он был в Британии; отсюда заключение, что эта история восточного происхождения. Восточные писатели говорят как бы так: эти апостолы проповедовали не у нас, а далеко где-то на западе, а западные говорят то же самое: не у нас, а на востоке. Те и другие, таким образом, старались отодвинуть проповедь апостолов на самые крайние пункты. По-видимому, такие свидетельства должны быть признаны несостоятельными ввиду их противоречия. На самом же деле они вполне примиримы. Дело в том, что путь апостолов был путь торговых сношений, который простирался с одной стороны до Китая и Цейлона, а с другой — до островов Британии и до полудиких стран Африки. По этому пути и двигались караваны, при которых всегда была вооруженная сила для охраны от врагов, разбойников и разных опасностей. Ввиду этого, естественно, каждое частное лицо должно было примкнуть к каравану для избежания всяких опасностей. Торговля была меновая. Купцы греко-римской империи обменивали свои товары на востоке на смолу, ароматы и золото, а потом отправлялись на другой конец и продавали там новые товары. Отсюда нет ничего невероятного в том, что апостолы в краткий период времени представляются проповедующими в Китае, Цейлоне и в Британии; вместе с караванами они были вынуждены постоянно переезжать из одной страны в другую.

Бесспорно то, что основным источником по истории интересующего нас периода является книга Деяний Святых Апостолов. “Деяния Апостолов” – это единственный дошедший до нас первоисточник по истории христианства до 2 века, освещающий чрезвычайно важное тридцатилетие – период от распятия Христа до появления в Риме св. Павла в 61 — 63 годах. Мы знаем как был богат событиями этот период и какое он имел решающее значение в истории новой религии.

Распространение христианства.

Если не считать Палестины и Сирии, наиболее внушительных успехов новая религия добилась в городах Малой Азии, Балтийского полуострова и Италии – там возникли самостоятельные общины последователей Иисуса Христа, уже отделившиеся от местных синагог. Почти все население некоторых малоазиатских провинций обратилось в христианство, а современник вынужден был свидетельствовать, что это было время когда «Христос начал открывать Себя народам».4

Предание, подтверждаемое новейшими исследованиями, сообщает об успешной проповеди апостола Петра в Малой Азии, а позже – в Египте и Риме. Его ближайшими сподвижником и продолжателем миссии в Египте был святой апостол и евангелист Марк. Дело своих собратьев-апостолов в Малой Азии продолжил св. Иоанн Богослов. Центром его проповеди стал город Эфес, откуда он также руководил жизнью христианских общин в малоазиатских городах Смирне, Пергаме, Фиатире, Сардисе, Филадельфии и Лаодикии. Предание сообщает и о проповеднических трудах других апостолов. Так, Матфей после проповеди в Иудее, Сирии и Персии мученически окончил свою жизнь в Эфиопии. Мученическую кончину приняли после проповеди в Армении апостолы Варфоломей и Иуда Фаддей. В землях к северу от Малой Азии проповедовал апостол Андрей, который, по преданию, дошел до Днепра до места, где позже вырос Киев. Согласно преданию, апостол Филипп проповедовал во Фригии, Фома – в Индии, Иаков Алфеев – в Сирии и Египте, св. апостол Симон Зилот – на Кавказе, на территории нынешней Абхазии. Распространение христианства продолжили ближайшие ученики и преемники апостолов, которые еще при жизни своих учителей сопровождали их в миссионерских путешествиях.5

Несмотря на преследования, христианство быстро распространялось. Ведь Римская империя, жестокая гонительница христиан, объединяла множество народов в одно сообщество, что значительно облегчало проповедь Евангелия в пределах греко-римского мира.6 Средиземноморье также благоприятствовало распространению христианства. Уже во 2 в. оно было принесено в Галлию учениками Поликарпа Смирнского.

Учение Христово распространялось сначала на востоке, среди евреев и греков, в странах греческой речи. Евангелия были написаны на греческом языке. В первые полтораста лет в Риме и западной части империи было мало последователей христианства. Греки принимали христианство скорее, потому что они были мягче нравами и образованнее. Христианское учение не делало различия между людьми по их происхождению. Апостол говорит, что нет ни эллина, ни иудея, ни свободного, ни раба, а все – одно во Христе.

Христиане составляли сначала небольшие дружеские общества. Члены этих обществ сходились на молитву и общую беседу, обыкновенно вечером, в память Тайной вечери Христовой. Происходила братская трапеза, во время которой причащались. Потом стали переносить причащение на следующее за трапезой утро. Трапезы составлялись на общие взносы, к своему взносу многие прибавляли дары в пользу бедных, милостыней и благотворительным делом они хотели очистить душу свою. Бедных называли “драгоценными сокровищами церкви”.

К середине I в. в христианстве отчетливо выявилось множество различных направлений, которые вели горячие споры друг с другом и внешними идейными конкурентами. Раннехристианские общины не знали догматики и культа позднейшего христианства. Общины не имели специальных мест для проведения богослужений, не знали таинств, икон. Единственное, что было общим для всех общин — это вера в добровольную искупительную жертву, принесенную раз и навсегда за грехи всех людей посредником между Богом и человеком.

К концу I — началу II в., в особенности после поражения еврейских восстаний против Рима и обособления иудейства, этот разрыв, очевидно, оформился окончательно.

Между христианами были люди строгого обычая, которые считали невозможным входить в какое-либо общение с поклонниками богов. Они говорили, что надо избегать театра и игр, потому что это – дело дьявола, пышность идолослужения. Христианин не должен быть скульптором, потому что ему придется изображать богов, не должен держать школы, потому что придется объяснять мифы о богах, несуразицу которых высмеивали сами язычники.7 Ему нельзя быть солдатом, потому что знамена освящены нечестивыми обрядами. Нельзя занимать какую-либо должность, потому что иначе пришлось бы совершать перед народом жертву, присягать перед статуей императора и т.д.

Когда христиане-ревнители громко отказывались от жертв, от поклона перед изображением императора, их брали под стражу и осуждали на казнь. Иногда народная толпа под впечатлением какой-нибудь беды, например землетрясения, обрушивалась на христиан, избивала их. Народ готов был видеть причину несчастья в “безбожии” христиан, в том, что христиане, отрицая богов, навлекли гнев на всех.

Но стойкость христиан в гонениях, их любовь и милосердие даже к своим врагам, их преданность Христу до смерти делали их неуязвимыми. Так что уже во 2 в. великий христианский писатель св. мученик Иустин Философ мог отметить, что “нет уже более народа в мире, среди которого не возносили бы хвалы Отцу и Создателю всяческих благ во имя Иисуса Христа”.8

Епископская Церковь.

Основывая Поместные Церкви в разных странах, святые Апостолы ставили пастырей, которым предоставляли право управлять этими Церквами, самостоятельно устраивать их внутреннюю жизнь с учетом местных особенностей и условий. Таким образом, самими Апостолами утверждались Церкви с самостоятельным управлением,9 осуществляли которое епископы или пресвитеры. Понятия «пресвитер» (старейшина) и «епископ» (смотритель, руководитель) в Новом Завете обозначают одно и то же служение с той лишь разницей, что первое было позаимствовано из иудейской, а второе – из греческой культуры и что одно указывает на положение, а второе – на обязанности.10

В апостольских посланиях уже упоминаются как отдельные Церкви Асийские (1 Кор. 16,19), Македонские (1 Кор. 8,1), Галатийские (Гал. 1,2), Фессалоникийская (Фес. 1,1), Лаодикийская (Кол. 4,16), Филиппийская (Филип. 1,1), Церковь в Вавилоне (1 Петр. 5,13) и др. В 1 – 3 главах книги Апокалипсиса называются поименно семь Асийских Церквей. Уже это общее перечисление Апостольских Церквей дает возможность заключить, что основанием для такого деления Церквей служило административное деление Римской империи. Обширные церковные области названы именем целых округов (Церкви Асийские), меньшие – именем провинций (Церкви Македонские), дальше – именем городов (например Фессалоникийская) и проч.

Управление отдельными Церквами было сосредоточено в главных городах округов или провинций, где имелись епископские кафедры. Это также можно видеть в Апостольских посланиях. Так, святой апостол Павел, для того чтобы проститься с Асийскими Церквами и преподать им последние наставления, вызывает в Милит только пастырей Ефеса – главнейшего города Асии – и на них возлагает попечение о всем церковном округе (Деян. 20,17 – 38). Подобное наблюдается и в отношениях святого апостола Павла к Церквам Ахаии: к ним он обращается через христиан Коринфа – столицы Ахаии (2 Кор. 1,1). Также и святой апостол Иоанн Богослов, возвещая суд Божий над Малоазийскими Церквами, обращается со словом к предстоятелям (ангелам), имевшим кафедры в знатнейших городах этой области (Апок. 2-3). Да и сами Апостольские послания направлялись на имена христиан главнейших городов провинций.

Сами Апостолы в вопросах, касавшихся жизни всей Церкви, действовали сообща – соборно. Но в отдельных – местных Церквах – они исполняли свое служение самостоятельно, лишь сохраняя между собой единство духа. Так, святой апостол Петр руководил Церквами, состоящими из бывших иудеев, святой апостол Павел – из язычников (Гал. 2,7–8), а святой апостол Иоанн Богослов, в основном, управлял Церквами Малой Азии (Апок. 1,4,11). На примере своих действий святые Апостолы показали, что Вселенская Церковь должна управляться собором иерархов всех Поместных Церквей, а Поместная Церковь – своими иерархами, которые вместе с клиром и мирянами составляли Единую Церковь.11

Самостоятельность Поместных Церквей находит себе основание также и в канонах, явившихся правильным раскрытием Божественного Откровения и отражением исторически складывавшегося внутреннего их устроения. Так, 34 Апостольское правило достаточно ясно говорит об административной самостоятельности Поместных Церквей: «Епископам всякаго народа подобает знати перваго в них, и признавати его яко главу, и ничего превышающаго их власть не творити без его рассуждения; творити же каждому только то, что касается до его епархии и до мест, к ней принадлежащих. Но и первый ничего да не творит без рассуждения всех. Ибо тако будет единомыслие, и прославится Бог о Господе во Святом Духе, Отец и Сын и Святый Дух».12 То же говорится и в 9 правиле Антиохийского Собора: «В каждой области епископам должно ведати епископа, в митрополии начальствующаго и имеющаго попечение о всей области… Посему рассуждено, чтобы он и честью преимуществовал и чтобы прочие епископы ничего особенно важного не делали без него… а также и сей без согласия прочих епископов».13 В этих правилах, как видно, прямо выражен тот принцип, что дела Поместной Церкви должны решаться ее епископатом во главе с первым епископом. В них определенно указаны центр и радиусы местного церковного управления, служащего к поддержанию и утверждению правильного течения христианской жизни.

В других правилах не менее определенно и решительно подчеркивается та мысль, что внутренние дела Поместной Церкви окончательно решаются Ее иерархами – епископами и пресвитерами.

Но автокефалия Поместных Православных Церквей как частей Единой Вселенской Церкви не абсолютная, а зависит от характера сфер их деятельности. Прежде всего это касается догматического учения. Господь наш Иисус Христос принес на землю истину сполна. Этой истине Он учил весь народ, но преимущественно наставлял Своих ближайших Учеников – святых Апостолов. Им Господь вверил тайны Царствия Божия, их направил со словом благовестия ко всем народам, им дал всю полноту власти в Церкви. Преемником апостольской власти стал весь епископат Церкви, вся Церковь. Отсюда именно ей – всей Церкви – принадлежит право свято хранить, выражать и изъяснять Богооткровенную истину. Каноны Церкви предают строгому суду тех, кто попытался бы составить новое учение или самовольно изменить то, что выражено и принято голосом всей Церкви. Отцы Шестого Вселенского Собора предписали: «Аще же кто-либо из всех не содержит и не приемлет вышереченных догматов благочестия, и не тако мыслит и проповедует, но покушается идти противу оных, то да будет анафема… и от сословия христианского, яко чуждый, да будет исключен и извержен».14

Епископы отдельной Поместной Церкви не могут вводить в жизнь такое новшество, которое нарушало бы то, что на протяжении веков сохранялось в Церкви. «Аще, — говорят отцы Седьмого Вселенского Собора, – обрящется некий епископ, освящающий храм без святых мощей, да будет извержен яко преступивший церковные предания».15 Каноны достаточно точно определяют, в чем состоит самостоятельность Поместных Церквей. Требуя полного единства в вопросах веры, они предоставляют, как можно было видеть выше, полную свободу в области административной.

Таким образом, уже в первые века христианства Вселенская Православная Церковь состояла из ряда Поместных Православных Церквей, которые несмотря на свою административную автокефалию, жили в неразрывном единстве и любви посредством общей православной веры, богослужения и вообще предания, в таинственном единстве Единой Православной Соборной Церкви… в полноте благодати и жизни Божией. Гарантами стабильности, апостольского преемства, хранения истин веры и соблюдения канонов всегда являлись епископы.

Заключение.

Таким образом, распространение христианства апостолами было продолжено их ближайшими преемниками и самими христианскими общинами. Известна проповедническая деятельность Климента, третьего епископа Римского, Игнатия Богоносца, епископа Антиохийского, Поликарпа, епископа Смирнского, Дионисия Ареопагита, Кодрата, епископов Афинских и др. Ими же подготовлялись новые проповедники.

Христианские общины были настолько крепки духом и организованы, что легко могли способствовать распространению христианства. Из больших городов проповедь проникала в маленькие, из них в сёла. Особенно влияла на рост христианства высоконравственная жизнь христиан. Евграф Смирнов пишет: “Св. Иустин Философ, писатель 2 века, говорит об этом в своей первой апологии: “Мы можем представить вам многих, которые обратились к вере потому, что или по соседству видели степенность христиан в обыкновенной жизни, или во время путешествия были свидетелями их терпения среди всякого рода неприятностей, встречавшихся на дороге, или узнавали их лучше, ведя с ними дела” (Апол. 1, гл. 20). В 3 столетии христианская Церковь имела своих членов во всех классах общества и так распространилась в Римской империи, что возник вопрос о том, что должно существовать — язычество или христианство. Преследования христиан, возбуждаемые отживающим язычеством, вели только к тому, что место замученных христиан заступали новые во множестве из самих же гонителей”.

Во 2 в. христианские проповедники из Малой Азии насадили христианство в южной Галлии. Возникли церкви в Лионе и Вене. Ученики св. Поликарпа, свв. Пофин и Ириней, были епископами Лионскими. Во 2 в. христианство из Рима распространилось в Галлию, а оттуда на восток — к германцам. В конце 3 в. известны церкви в Кельне, Трире и Маце, затем и в Британии.

В Африке христианство в начале 2 в. из Карфагена распространилось в Мавритании и Нубии, и уже к концу того же столетия карфагенская церковь, будучи в постоянных сношениях с римской, процветала. В середине 3 в. там происходили большие соборы местных епископов. Из Рима во 2 в. христианство распространилось в Испанию.

Распространялось христианство и вне пределов Римской империи. Из Эдессы оно проникло отчасти в Персию. Упоминается о существовании его в Мидии, Парфии, Бактрии. Учителя Александрийского училища проповедовали: Пантен в Индии, Ориген — в Аравии.

Не последнюю роль в успехе евангельской проповеди сыграли предстоятели Церквей, совмещавшие в себе и духовный авторитет в управлении стадом Христовым и внешнее попечение о наследии Божием – Церкви, которая показывает Себя как «божественное учреждение, могущее обновить глубоко падший мир, привлечь удивление и любовь всех благородных сердец, покоясь на данной Богом основе, и в то же время прогрессирует в своем развитии изнутри ко вне».16

 

Список использованной литературы

1. Болотов В.В. Лекции по истории Древней Церкви. ООО «Харвест», Минск, 2008. – С. 575.

2. Дворкин А. Очерки по истории Вселенской Православной Церкви. Изд-во «Христианская библиотека», Н.Новгород, 2008. – С. 935.

3. Евсевий Памфил. Церковная история. ПСТГУ, М., 2008. – С. 604.

4. История Православной Церкви до разделения Церквей. Изд-во «Сатис», С-Пб, 1994. – С. 246.

5. Кареев Н.И. Учебная книга древней истории. Изд-во «Просвещение», М., 1997. – С. 318.

6. Книга правил Святых Апостол, Святых Соборов Вселенских и Поместных и Святых Отец. Изд-во Свт. Льва, папы Римского. Киев, 2009. – С. 447.

7. Лактанций. Божественные установления. Изд-во Олега Абышко, С-Пб., 2007. – С. 505.

8. Павел Орозий. История против язычников. Изд-е 3-е. Изд-во Олега Абышко, С-Пб., 2009. – С. 543.

9. Поснов М.Э. История Христианской Церкви. Изд-во Свт. Льва, папы Римского. Киев, 2007. – С. 613.

10. Скурат К.Е. История Поместных Православных Церквей. Т.1. Изд-во «Русские огни», М., 1994. – С. 334.

11. Смирнов Е.И. История Христианской Церкви. Репринт. СТСЛ, 1997. – С. 456.

12. Тальберг Н.Д. История Христианской Церкви. Изд-во Свт. Льва, папы Римского. Киев, 2008. – С. 950.

13. Шафф Филип. История Христианской Церкви. Т.1. Изд-во «Библия для всех», С-Пб., 2007. – С. 585.

Иеромонах Марк (Шляхтин). О происхождении христианства.



Иеродиакон Марк (Шляхтин). Значение образования в пастырском служении.

Прежде всего, говоря об образовании и науке вообще, я думаю, не имеет смысла объяснять необходимость этих аспектов жизни. Каждый ребенок за свою жизнь уделяет как минимум десять лет на обучение. Все начинается для малыша с того момента когда он первый раз посещает детский сад, в который он ходит не только лишь для того что бы не мешать родителям работать и находиться под присмотром воспитателя, он также и посещает первые уроки образования. Малыша учат как стоит вести себя в окружении таких же детей как он, как нужно брать ложку, как стоит здороваться при встрече, благодарить и другим простым вещам.По истечении нескольких лет, ребенок идет в школу. Это, наверно, наиважнейший период в жизни абсолютно каждого человека – время обучения в школе. 10 лет, ребенок практически каждый день ходит в одно и тоже место, общается с одними и теме же людьми. Только в школе человек находит настоящих друзей, с которыми впоследствии не расстается много лет. Только в школе человек приобретает, пожалуй, самую весомую долю знаний, которыми он пользуется потом на протяжении всей жизни. Постепенно, день за днем знакомится со всеми буквами алфавита и цифрами. Учится грамотно писать и читать первые слова, складывать, умножать, вычитать, делить числа, знакомится с произведениями искусств, с произведениями художественной литературы. Помимо того, во время учебы в школе, каждый ребенок приобретает первые жизненные уроки.

Затем каждый школьник сначала превращается в абитуриента, и, если все получиться успешно, он становится студентом. Только в ВУЗе, для человека образование приобретает наиболее глубокий смысл: постоянные занятия, лекции. Учеба для студента становиться инструментом для познания науки. Теперь уже цель не только приобретать знания, но и понять как их применять в науке или жизни. Именно в институте человек становится личностью, стремящейся к науке. Таким образом, образование и наука – важнейшие элементы жизни человека, как социальной единицы.

Но если образование важно для деятельности человека в мире материальном, то для духовной жизни и пастырства оно имеет не меньшее, а может быть даже и большее значение, так как пастырство – дело трудное и ответственное. Трудно оно по самой своей сущности, ибо требует полного самоотречения, забвения «своих» и себя. Но, оставляя эту сторону дела, трудно пастырство и по другим условиям, так как не все то, что доступно мирянам, разрешается пастырям. Иначе не может быть. Тяжек, как известно, был подвиг Пастыреначальника Христа – Он не имел где главу приклонить, Его дело старались опозорить клеветой – называли делом веельзовула, Его преследовали, гнали, возвели на крест. Тяжек подвиг пастырства еще и потому, что он требует напряженного внимания к себе, к своему поведению, исключительной чистоты жизни. Он – пастырь, идущий впереди других и своим примером указывающий другим те пути, какими они долины следовать: овцы, вверенные его попечению, идут за ним, смотря на него, как на своего руководителя. Он – град, поставленный вверху горы, и светильник, поставленный на подсвечнике, чтобы светить всем, живущим вокруг него (Матф. 5,14-15). Пастырь, по словам св. Григория Богослова, подобно серебру и золоту, обращаясь всюду, во всяком обстоятельстве и деле, не должен звучать как поддельная и нечистая монета, опасаясь как бы «не оказаться худыми живописцами чудной добродетели, — как выражался тот же св. Григорий Богослов, — особенно же негодным подлинником для других живописцев».

За каждым шагом пастыря следят, каждый его грех взвешивают «тройным весом». «Душа священника, — говорит св. Иоанн Златоуст, — ничем не разнится от корабля, обуреваемого волнами, со всех сторон она уязвляется от друзей и от врагов, от своих и от чужих… Другим, когда они гневаются, прощают, а ему — никогда, других, если они согрешат, охотно извиняют, а его — нет… Самые последние нищие поносят его площади… Никто не боится обвинить и оклеветать его… Рассердится ли он, посмеется ли, захочет ли дать себе отдых сном, — является много насмешников, много соблазняющихся, много таких, которые припоминают прежних и осуждают настоящего и это делают не потому что хотят похвалить тех, — нет! Вспоминают о прежних епископах и пресвитерах только для того, чтобы уязвить этого». Священник часто должен стеснять себя и ограничивать, даже в позволительном, если это позволительное может смутить и соблазнить паству. То, что для мирянина вполне допустимо, в священнике считается преступлением. Ему не всегда можно петь светскую песню, не везде позволят даже невинную музыку. И как тяжка часто эта необходимость применяться к постоянному подозрительному надзору. Нелегко пастырство и по свойству пастырского труда. Он никогда не может принадлежать себе: в любой час, среди ночи, в холод и дождь его могут увести из дома. От умирающего ребенка своего, жены он должен идти к чужим.

Но над всеми этими трудностями стоит еще великая тяжесть великой ответственности. Пастырь берет на себя ответственность за души пасомых… Он должен на будущем Суде привести целым стадо своё. Должен иметь право сказать Судье: «Се аз и дети, яже ми дал есть Бог» (Евр. 2, 13). И тяжек ответ за каждую пропавшую овцу.

Однако, человек, который слышит голос Божий, призывающий его к пастырству, найдет для себя и достаточную поддержку в иных сторонах пастырства. Да, пастырь часто одинок, но и в одиночестве своем он близок к Господу. Пастыря оскорбляют, но ведь Господа заушали и оплевывали. За то какая радость ждет его, если он добьется, что дети его после многих, может быть, лет склонятся перед ним, как перед отцом. Он может и должен верить, что ни чья ненависть, ни чья вражда, не в силах разрушить дела его. Дело его — дело созидания на земле Царства Божия, и ведет это дело не он, пастырь, а Сам Пастыреначальник Господь, «победивший мир».

От пастыря требуется, чтобы он был «учителем», т.е. способный назидать других… да силен будет и утешати во здравом учении и противящиеся обличати» (Тит. 1,9). Отсюда следует, что пастырю Церкви потребно много не только научных знаний, чтобы быть учителем церковным, но и познания самого себя.

Наша Церковь с древних времен уделяла этому вопросу большое значение – начиная с Константиновской эпохи и до сего дня. Император Юстиниан прямо запретил рукополагать лиц совсем необразованных , а 2 правило 7 Вс. Соб. определяет какие именно знания требовала церковная власть от кандидатов в священство, а на Руси подобное предписание впервые дал Владимирский Собор 1274 года. И впоследствии, при проведении более поздних соборов к этой теме возвращались не один раз.

Сегодня, спустя двадцать столетий, священники Святой Церкви продолжают апостольское служение, проповедуя слово Божие и освящая членов невидимого Тела Христова. Меняются времена, меняются общественные взаимоотношения, но неизменными остаются существо служения и задача, стоящая перед священством. Надежда на неоскудевающую помощь Божию должна постоянно окрылять сознание священника, но вместе с тем он никогда не должен забывать и того, что его деятельность бывает и становится плодотворной лишь тогда, когда он, сопутствуемый благодатью, полученной в рукоположении, прилагает личные усилия для успешного прохождения своего служения. Только его собственное стремление и напряжение в осуществлении его священнического делания, только его человеческий подвиг, соединенный с Божественной силою свыше, дают ему радость внутреннюю, укрепляют его дух и настроение и бывают источником самого успеха его труда, то есть осуществления его призвания.

Главная цель пастыря – это спасение людей, вверенных его попечению. Но для ее достижения нужно знать, каким должен быть человек, имеющий надежду быть причисленным к лику спасенных. Более того, пастырь обязан указать пастве пути, могущие привести ее к таковому совершенству. Все эти необходимые знания приобретаются в процессе богословского образования, то есть постижения учения Святой Церкви, без которого трудно представить себе успешно служащего священника.

В основе богословского ведения лежит Священное Писание, с изучения которого и нужно начинать возрастание будущему священнику. Познавая слово Божие, будущий пастырь почерпывает все необходимое как для успеха своего служения, так и для личного спасения, ибо, по словам святителя Иоанна Златоуста, «в Писаниях излагается то, что должно делать и чего не должно».

Глубокое и осмысленное знание истин веры оказывает неоценимую помощь в проповедании евангельского учения и в деле просвещения людей, не знакомых с Евангелием. «Храни верное слово, сообразное с учением, — пишет блаженный Иероним, — чтобы ты мог утверждать других в здравом учении и противников побеждать».

Наглядным свидетельством того, какое большое значение придавали богословскому ведению святые отцы, могут послужить следующие слова святителя Григория Богослова: «Мог ли я облечься в образ и сан иерея, пока уста, губы, язык не раскрылись и не привлекли Духа (Пс. 118, 131), не расширились и не наполнились духом изрекаемых таинств и догматов».

Большую помощь в деле духовного образования священника приносит чтение святоотеческой литературы, которая помогает лучше понять Священное Писание, обогащает его духовным опытом и практическими советами.

Блаженному Иерониму принадлежат такие слова: «Гораздо лучше иметь святую необразованность, чем грешное красноречие». И это совершенно справедливо, ибо священник трудится в сфере духовной, в области чувства, в области духа и сердца, так как вера принадлежит преимущественно сердцу, хотя и начинается в мыслях. И именно потому, что вера людей начинается в мыслях, пастыри и должны утвердить в своем сознании это начало. И если таковая задача под силу в исключительных случаях и «святой необразованности», то это все же совершенно еще не значит, что для успеха проповеди не нужно образование.

Примеры святых отцов являются весьма убедительным свидетельством необходимости для будущего священника всестороннего развития. Святые Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Василий Великий и другие святые отцы занимались кроме гуманитарных наук и словестностью, и красноречием, и философией, и кроме того, нередко увлекались и опытными науками. Наименование святого мученика Иустина Философом тоже говорит о его отношении к светскому знанию. Однако святые отцы имели отношение к наукам не только в дни юности, во время обучения. Они постоянно использовали приобретенные знания в своем церковном учительстве.

Богословская мысль во времена святых отцов формировалась под влиянием одного мощного фактора: необходимости защиты христианства, с одной стороны — от натиска языческого мира, с другой — от растлевающего влияния ересей. Таким образом, возникновение богословия соответствовало нуждам Церкви того времени. Жизнь выдвигала перед христианами проблемы, новые вопросы и требовала их разрешения. Древних отцов не смущало в связи с этим постоянное обновление богословской мысли, когда определенные истины веры, истины евангельские, во всей полноте данные Церкви Самим Господом и Апостолами, нужно было раскрывать и разъяснять, доводить их до уровня восприятия современников.

Христианское богословие развивалось, образуя стройную вероучительную систему, заключавшую в себе вечные истины, объясненные понятным для современников языком, подкрепленные в случае необходимости рассуждениями разума. Величайшее достоинство святоотеческого богословия в том, что оно развивалось, не отрываясь от апостольского Предания, основывалось на Божественном Откровении и соответствовало запросам жизни.

И сегодня каждый священник призван духовно осмысливать жизнь, как сказано: Все испытывайте, хорошего держитесь» (1 Фес. 5, 21), — ту самую жизнь, которая течет вокруг нас, жизнь современную, сегодняшнюю, жизнь в разных ее проявлениях, с ее устремлениями, достижениями и надеждами. Мы живем в век великих свершений, в век качественных и коренных изменений многих вещей и их оценки. Поэтому вопрос, стоящий сегодня перед священниками Святой Церкви, заключается в том, чтобы выражать и изъяснять вечную истину Евангелия, причем если нужно, то и в новых убедительных категориях, которые были бы доступны пониманию современного человека. Опасность, связанная с попытками новых формулировок, всегда одна и та же: легко исказить или потерять истину, когда пытаются выразить ее в соответствии с интеллектуальными вкусами людей, переживаемого момента, но точно так же велика опасность повторять только то, что становится малопонятным. Поэтому для каждого священника должно быть ясно, что необходима постоянная свежесть богословской мысли, как то было в Церкви во времена великих отцов священной христианской древности.

Паства состоит из разных людей. Если одни обращаются к священнику только за совершением Таинств, то другие видят в нем духовного учителя, призванного разрешать их сомнения во всех случаях, когда они сами не могут самостоятельно, как христиане, объяснить происходящие события.

Конечно, если священник окажется неспособным руководить умами своих пасомых, то он едва ли сможет надеяться быть авторитетным для них. Для того чтобы удовлетворить религиозные запросы современной паствы, священник обязательно должен отвечать многим требованиям, и прежде всего он должен быть хорошо образован. Необходимость образования, особенно же в области церковного учительства, еще в древности отмечал святитель Иоанн Златоуст. По его словам, «сила слова не дается природой, но приобретается образованием».

Таким образом, наличие среди возможных слушателей священника людей с разным уровнем развития и различной степенью религиозности должно побуждать его к возвышению себя в умственном отношении настолько, чтобы быть в состоянии удовлетворить запросы людей разных уровней вверенной ему паствы. Однако для подобающего обращения со всеми недостаточно иметь только хорошее образование — нужно, не останавливаясь на достигнутом, постоянно развивать свой ум, совершенствовать мышление и знания. Священник обязан уметь проникать в глубину человеческой души, познавать ее стремления, нужды, чаяния, а осуществить это посредством лишь суммы определенных знаний невозможно, здесь необходимо то, что на человеческом языке называется мудростью.

Истинная пастырская мудрость слагается из глубоких знаний и жизненного опыта. Таким образом, изучение человека совершенно необходимо будущему пастырю. Священник, как духовный врач и учитель, должен внимательно следить за нравственным и образовательным уровнем своих современников. Что касается первого, то здесь неоценимую услугу помимо специальной богословской оказывает также и художественная литература, которая, являясь зеркалом нравственной жизни общества, помогает пастырю лучше прочувствовать дух переживаемой им эпохи. Относительно второго дело обстоит несколько сложнее, ибо развитие науки в наши дни достигло таких размеров, что поспевать за ним затруднительно. Практически осуществляемым в этом направлении может быть восполнение своих знаний через научно-популярную литературу, которая нередко может быть полезна.

Однако не следует предполагать наличие непременной зависимости богословия от любой научной гипотезы, ибо богословие развивается самостоятельно. Однако при этом одной из задач его является осмысление современности, потому-то богословие всегда, а в наши дни особенно, должно быть в состоянии, опираясь на Божественное Откровение, объяснять смысл всех происходящих в мире событий.

Вот почему каждый священник, если он претендует на право быть пастырем современных людей, обязан уделять достаточно времени своему образованию, как богословскому, так и общему, настолько, чтобы всегда иметь возможность разъяснить недоумение вопрошающего вне зависимости от того, задается ли вопрос из области богословия или он касается тех или иных сторон внецерковной жизни. Образование приносит священнику и духовную пользу: оно облагораживает и возвышает его, устраняет возможность самообольщения, живописуя перед ним величие общечеловеческой мысли, созидает сознание своего несовершенства и подвигает к дальнейшим трудам.

Однако, говоря о необходимости для будущего священника всестороннего развития, нельзя упускать из виду еще одно существенное обстоятельство. Когда человек окончательно решил, что он будет священником, то с этого момента должна начаться его интенсивная духовная подготовка к своей предстоящей деятельности. Плодотворная подготовка возможна лишь тогда, когда желающий стать священником через отказ от иных влечений устремляет все свое внимание к достижению поставленной перед собой цели. Основа духовного приготовления полагается в вере, ибо она определяет отношение человека к Богу, а уровень духовной жизни каждого зависит от его отношения к Господу Иисусу Христу.

Таким образом, без веры не может быть и духовного роста. Об этом же говорит нам и Священное Писание: Без веры угодить Богу невозможно (Евр. 11, 6). Вот почему святой Амвросий Медиоланский учит, что «первая твоя добродетель есть вера». Вот почему вызревание веры как благодатного дара — это первое, на что должен обратить внимание готовящийся к священству.

Одним из средств в деле приготовления к пастырству является чтение Священного Писания. Помимо того, что оно духовно образовывает человека, оно еще и духовно созидает его. Наибольшую пользу извлекает из Священного Писания будущий священник в том случае, если он вникает в прочитанное не только умом, но и сердцем, ибо такое восприятие богодухновенных словес создает в душе читающего особое настроение, которое способствует его духовному росту. Однако это может иметь место лишь при постоянном, неослабном чтении слова Божия, дабы возможно было всегда почерпать живительную влагу Божественного учения, неизменно восстанавливающую естественную при соприкосновении с соблазнами мира потерю духовных сил. Подобным же образом характеризует значение Священного Писания для священника и святитель Григорий Великий: «Слово Божие придает ему силы для совершения многообразных трудов, соединенных со званием его служения, будет освежать в нем чувство благочестия».

Более же всего убеждает нас в достоверности вышесказанного само Священное Писание: Доколе не приду, занимайся чтением… Вникай в себя и в учение, занимайся сим постоянно, ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя (1 Тим. 4, 13, 16), — пишет Апостол Павел своему ученику Тимофею.

В деле духовного становления пастыря значительное место занимает молитва. Молитвой мы называем такое состояние, при котором наш разум и дух находятся в общении с Богом. Как говорит святитель Иоанн Златоуст, «молитва — причина всякой добродетели и справедливости… в душу, незнакомую с молитвой и прошением, не может войти ничто содействующее благочестию». И с этим нельзя не согласиться, ибо именно в молитве приобретается спасительное для человека содействие Святого Духа, которое созидает в нем ясное и радостное состояние, преисполняет его верой, надеждой и любовью. Священнику необходимо уметь молиться еще и потому, что молитва составляет основное содержание его служения.

Кроме того, священник, приобретя багаж знаний, сам должен стать учителем, так как учительство составляет самую первую обязанность священника. Христос, посылая апостолов на служение, заповедовал им прежде всего учить: «Шедше убо научите вся языки», «Шедше в мир весь, проповедите Евангелие всей твари»(Мф.28, 19; Марк. ХVI.15).

И апостолы смотрели на учительство, как на главную свою обязанность: «Горе же мне, если не благовествую» (1 Кор. IX,16). Правила апостольские (58) и собрание (VI Всел. 19) внушают священнику неленостно проповедывать Слово Божие, угрожая в противном случае лишением сана, а свв. отцы Церкви подтвердили строгость этих правил примером своей собственной проповеднической деятельности.

Того же требовали от пастырей Церкви и знаменитые христианские проповедники и отцы Церкви. «Что ты высокомудрствуешь, — говорит Златоуст, — когда учишь словом; легко философствовать на словах; научи меня своею жизнью, которая есть самая прекрасная проповедь» (1-е нравоучение на Деян. апостол.). «Или вовсе не учи, или учи жизнью, говорит св. Дамаскин, — иначе словами будешь призывать, а делом отгонять».

В современных условиях нестабильности российского общества на образовании лежит особая роль гаранта будущего, решающего фактора сохранения культуры, упрочения мира и развития всех сфер жизни. Но сегодня при всем многообразии дифференцированности форм, методов и содержания ему не хватает стержневой основы, мировоззренческого ориентира, того, что дает культура любого общества. Ведь по сути образование — это нечто более глубокое, чем то, что мы учим и после уроков забываем. Образование — это то, что остается в человеке после обучения, что дает ему равновесие, устойчивость, гармонию с миром и обществом. При этом огромную роль играют нравственные ориентиры. Однако современное образование нацелено только на продвижение в карьере, прогресс и достижение материальных благ. Не осознается подлинное значение духовных ценностей, что именно они дают ту нравственную опору, на которой строится прогресс.

Кроме того, в современных социальных условиях, когда образовательная активность захватывает почти все сферы жизни человека, чрезвычайно важно обеспечить гармоничное сочетание в пастыре научного, богословского знания, молитвенности и верности Православию в его святоотеческой традиции. Необходимо, наконец, отдать себе отчет, что безоглядное копирование западных образцов в образовании недопустимо, необходимо уважать традиционные ценности российского общества, задающие нравственную основу, гармонию в семье, стабильность и высокие моральные ценности в обществе, способные противостоять антигуманной индустрии Запада и разрушению личности.

Иеродиакон Марк (Шляхтин). Значение образования в пастырском служении.



«Седьмая печать» И. Бергмана или «Смерть, играющая в шахматы»

«Седьмая печать» (швед. Det Sjunde Inseglet) — художественный фильм, снятый шведским режиссёром Ингмаром Бергманом в 1957 году. Вдохновлён фреской «Смерть, играющая в шахматы» (швед. Döden spelar schack) в церкви Тэбю ( Täby kyrka, Швеция), выполненной мастерской Альбертуса Пиктора около 1480 года.

Название взято из 8 главы «Откровения Иоанна Богослова» .

1 И когда Он снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса.

Сюжет фильма.

В середине XIV века рыцарь Антониус Блок и его оруженосец возвращаются после десяти лет крестовых походов в родную Швецию. Блок устал от жизни, и не видит вокруг себя ничего, ради чего стоило бы продолжать влачить свое существование. Но прежде он хочет убедиться в том, что Бог — есть… И он встречает на пути Смерть…

— Смерть: Когда тебе надоест задавать вопросы?
— Рыцарь: Никогда не надоест.
— Смерть: Но ответа ты не получишь.
— Рыцарь: Часто мне кажется, что задать вопрос даже важнее.

— Я хотел бы исповедоваться истово, но душа моя пуста. И эта пустота как зеркало. Я смотрю на себя в это зеркало, и меня охватывает ужас… Неужели так уж немыслимо познать Бога, почувствовать Его. Почему я не могу убить Бога в себе? Почему Он так мучительно до унизительности продолжает жить во мне, хотя я проклинаю Его, жажду вырвать из своего сердца? Почему несмотря ни на что, Он как издевательство остается реальностью, и от нее невозможно освободиться?

Фильм — шедевр.  О влиянии «Седьмой печати» на собственное творчество говорили Андрей Тарковский, Вуди Аллен, Терри Гиллиам, Ридли Скотт, Гильермо дель Торо и многие другие крупные режиссеры.

Сам Бергман называл «Седьмую печать» одним из немногих фильмов в карьере, по-настоящему близких его сердцу. Причина такого отношения к картине, возможно, лежит в ее основной теме — в теме смерти. Бергман по этому поводу замечал: «Когда я был молодым, меня преследовал страх смерти, я ужасно боялся ее. Только когда я снял “Седьмую печать”, я в какой-то степени справился с этим страхом, потому что поговорил о нем».

1957 Приз (Jury Special Prize) Каннского кинофестиваля. Номинант на «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля.

1961 Приз «Серебряная лента» Национального Синдиката Итальянских Киножурналистов (Sindacato Nazionale Giornalisti Cinematografici Italiani) лучшему режиссёру.

1962 Призы Circulo de Escritores Cinematográficos (Испания): лучшему зарубежному режиссёру и за лучший зарубежный фильм. Приз Fotogramas de Plata (Испания) лучшему зарубежному исполнителю (Макс фон Сюдов). Призы Sant Jordi (Испания): лучшему зарубежному режиссёру и за лучший фильм года.

«Посмотрим, насколько мы правильно относимся к тому, что обойти не во власти нашей. Посмотрим, не сами ли мы, – кто от страха вдумывается в этот «ужасный вопрос», кто по легкомыслию, – добровольно отворачиваемся от «просветов», время от времени пропускающих, хотя и слабые, а все же лучи, сквозь густую «завесу», отделяющую от глаз наших следующую стадию нашего бытия, т. е. от «лучшего мира», о близости к нам которого большинство из нас и знать ничего не желает. В самом деле, нельзя не удивляться беспечности, с какою почти все мы относимся к самому важному вопросу: жить или не жить после смерти? Только тогда, когда удар судьбы отнимает от нас дорогое нам существо, в тоске своей по нем мы впервые начинаем задавать себе вопросы: «Где теперь он или она?… И в самом деле, существует ли нечто за пределами гроба?… Быть может, все кончено?… И никогда, по всей вероятности, мы не увидимся?! Но, впрочем, кто знает, быть может, и не все со смертью кончается?… »

https://azbyka.ru/otechnik/Grigorij_Djachenko/tajnaja-zhizn-dushi-posle-telesnoj-smerti/2_9


«Летняя интерлюдия» или что делать после смерти друга?

«Летняя интерлюдия» (швед. Sommarlek 1951) — чёрно-белый художественный фильм режиссёра И. Бергмана. Эрнст Ингмар Бергман (14 июля 1918, Уппсала, Швеция — 30 июля 2007, Форё, Готланд, Швеция) — шведский режиссёр театра и кино, сценарист, писатель.

На острове она встречает Хенрика, молодого студента, и между ними начинается роман. Летняя идиллия закончилась трагически — Хенрик неудачно прыгнул в воду, получил тяжёлую травму и не приходя в сознание скончался в больнице.

«Для меня лично «Летняя игра» — один из самых важных моих фильмов, хотя кому-то он, может быть, и покажется устаревшим. Но мне он таким не кажется. Тогда я впервые обнаружил, что работаю совершенно самостоятельно, что у меня есть свой стиль, что я создал наконец собственный фильм со своим особым обликом, которого никто не повторит. Этот фильм не похож ни на чей другой. Это было мое первое по-настоящему собственное произведение. Я вдруг обнаружил, что правильно устанавливаю камеру, что добиваюсь нужных мне результатов и все соответствует тому, что я задумал.»— Из интервью Ингмара Бергмана

В фильме несколько сюжетных линий, но одна из самых сильных после линии романтической любви двух молодых людей, смерть молодого человека и переживания главной героини фильма.

Что по этому поводу должен сказать православный психолог?

Св. Григорий Нисский пишет: «Ничего без рассуждения, ничего бесполезного не предано от Христовых проповедников и учеников и не принято повсеместною церковию Божиею, но это есть дело весьма богоугодное и полезное – при Божественном и преславном таинстве совершать поминовение об усопших в правой вере».

Св. Иоанн Златоуст, говоря о пользе молитв за умерших, пишет: «Не напрасно узаконено апостолами творить пред страшными тайнами поминовение об усопших: они знали, что великая бывает от сего польза для усопших, великое благодеяние». «Не напрасно бывают приношения за усопших, не напрасно моления, не напрасно милостыни: все это установил Дух Святой, желая, чтобы мы получили пользу друг чрез друга».

Св. Иоанн Дамаскин: «Таинники и самовидцы Слова, покорившие круг земной, ученики и божественные апостолы Спасителя не без причины, не напрасно и не без пользы установили при страшных, пречистых и животворящих Тайнах совершать поминовение о верных усопших, что от конец до конец земли владычествующая апостольская и свободная церковь Христа и Бога и содержит твердо и беспрекословно с того времени далее доныне и до кончины мира содержать будет. Ибо вера христианская, чуждая заблуждения, ничего бесполезного не приняла и не стала бы ненарушимо содержать вовеки, но все полезное, богоугодное и весьма спасительное».

Св. Кирилл Иерусалимский: «Поминаем и прежде почивших, во-первых, патриархов, пророков, апостолов, мучеников, чтобы их молитвами и предстательством принял Бог моление наше; потом молим о преставившихся святых отцах и епископах и, вообще, обо всех из нас прежде почивших, веруя, что превеликая будет польза душам, о которых моление возносится в то время, как святая предлежит и страшная жертва».