Медея.

«Медея»— фильм Ларса фон Триера, 1988г. Фильм основан на трагедии Эврипида.

В фильме нет какого-либо радикального переосмысления классической истории, но действие фильма, в отличие от оригинальной трагедии, разворачивается в средневековых северных декорациях.

Кадр из фильма.

Медея убивает своих детей. Некогда молодая, красивая и счастливая женщина превращается в настоящего монстра, жаждущего лишь мести. Ларс фон Триер пытается погрузиться во внутренний мир героини и понять её переживания и мысли. ru.wikipedia.org

Кадр из фильма.

Режиссер ставит вопрос: а почему все это произошло? Ответ очевиден: измена мужа.

Вот что по этому поводу говорят святые отцы.

 

Продолжение следует

Фильм «Римские каникулы»

Фильм «Римские каникулы» (Roman Holiday) — американская романтическая комедия 1953 года. Режиссёр Уильям Уайлер.

kinopoisk.ru

В главных ролях Грегори Пек и

Одри Хепбёрн. Эта роль принесла актрисе премию «Оскар».

В фильме, казалось бы, веселом и романтическом поставлен серьезный вопрос о долге царедворца перед  своей страной и государством.

Интересно, что говорят об этом святые отцы.

Святитель Филарет Московский (Дроздов)

Христианское учение о царской власти и об обязанностях верноподданных

 

Глава шестая Царственные подвиги, или дело царево

Когда благоговейная верноподданническая мысль приступает к рассмотрению высокого царского служения; когда рассматривает, как державный ум проходит по всему огромному составу государства, обнимает вниманием и разнообразным попечением жизнь, безопасность, довольство, нравы, просвещение, верование миллионов народа, чтобы повсюду добро насаждать, возращать, охранять, зло пресекать, отвращать, предупреждать, необразованное образовать, несовершенное усовершать, поврежденное исправлять, и для сего по временам изрекает новые или дополняет прежние законы, непрестанно движет многочисленные пружины управления, блюдет над правосудием, зиждет и одушевляет воинство; как он проницательные и дальновидные взоры простирает далее пределов своего в иные царства, дабы отвсюду ограждать и утверждать мир, приобретать и поддерживать добрых союзников, подавлять семена раздоров, браней и крамол, обезоруживать зависть, усматривать общеполезное и усвоять таковое, открывать вдали крадущееся влияние какой-нибудь заразы и преграждать ей пути, – при таких помышлениях о подвигах царя к радости о нем присоединяется и удивление, и забота любви. Сколько бремен к облегчению всех нас несут одни державные рамена!

Поистине, чтоб от венца царева как от средоточия на все царство простирался животворный свет «честнейшей… камений многоценных» (Притч. 3, 15) мудрости правительственной, – чтоб мановения скипетра царева подчиненным властям и служителям воли царевой указывали всегда верное направление ко благу общественному, – чтобы рука царева крепко и всецело обнимала державу его, чтобы меч царев был всегда уготован на защиту правды и одним явлением своим уже поражал бы неправду и зло, чтоб царское знамя собирало в единство и вводило в стройный чин миллионы народа, чтобы труда и бодрствования царева доставало для возбуждения и возвышения их деятельности и для обеспечения покоя их, – не высший ли меры человеческой потребен для сего в царе дар?! Посему-то благочестивейший император наш, приемля свой царский венец, при всенародной молитве всего царства и церкви, взыскует еще свыше помазания от Святого, взыскует чрезвычайных даров Духа Всемогущего для благо-поспешного и богоугодного царствования.

С благоговейною радостию взираем мы на царский венец, который недосязаемо превознесен над нами, но который осеняет всех нас и которым все мы можем хвалиться пред народами. Радостен сей венец для нас, потому что он для всех нас есть покров, защита, слава, украшение; но тяжел он для венценосца, потому что это венец избрания и освящения на великие подвиги, а не венец награды и покоя после подвигов. Тяготы огромной России носит благочестивейший самодержец, исполняя «закон Христов» (Гал. 6, 2) и закон царский. Какая потребна сила, чтоб поднять, и носить, и направлять в движение силы всей России! Праведно посему, чтоб все силы россиян соединялись, дабы по возможности облегчать бремя, носимое самодержцем, – чтоб все сердца россиян соединялись, дабы всеусердными молитвами призывать ему силу от Того, Имже «царие царствуют» (Притч. 8:15) «Господи, силою Твоею да возвеселится царь и о спасении Твоем возрадуется зело» (Пс.20:2)!

Заключение христианского учения о царской власти и об обязанностях верноподданных

О, если бы все цари земные довольно внимали своему небесному достоинству и к положенным на них чертам образа небесного верно присоединяли требуемые от них – богоподобную правду и благость, небесную недремленность, чистоту мысли, святость намерения и деятельности! О, если бы все народы довольно разумели небесное достоинство царя и устроение земного царства по образу небесному и постоянно ознаменовывали себя чертами того образа, как-то: благоговением и любовию к царю, смиренным послушанием его законам и повелениям, взаимным согласием и единодушием, и удаляли бы от себя все то, чему нет образа на небесах, как-то: превозношение, раздор, своеволие, своекорыстие и всякое зло мысли, намерения и действия!

Тогда все по образу небесному благоустроенное по образу небесному было бы блаженно. Тогда царства земные были бы достойным преддверием Царства Небесного.

Россия! Ты имеешь участие в сем благе паче многих царств и народов. «Держи, еже имаши, да никтоже приимет венца твоего» (Апок. 3, 11). Сохраняй и продолжай украшать твой светлый венец, непрерывно подвизаясь совершеннее исполнять сии венцедательные заповеди: «Бога бойтеся, царя чтите» (1Пет.2:17).

Продолжение киносеанса следует.

 

Кино и православная психология

Может ли зарубежное кино быть чем-то полезным в постижении православной психологии?

 

На первый взгляд – нет, да и на второй тоже.

Однако, если присмотреться повнимательнее, то в шедеврах мировой кинематографии мы можем увидеть, как их создатели мастерски пытались показать внутренний мир человека, невыносимость его бытия на фоне всепоглощающей греховной действительности. Каждый фильм по-своему уникален. Также как и вопрос, который ставит режиссер своему зрителю.

Настоящий художник никогда не дает однозначный ответ на свой вопрос, а заставляет человека, который смотрит его творение, окунуться в его атмосферу и начать размышлять над ситуацией, поступками героев и приходить к причинам их действий.

М. Антониони на съемках фильма

Очень часто в фильмах поднимается вопрос о бездуховности, о внутренней пустоте человека. С православной точки зрения там, где нет веры в Бога, там всегда образуется пустота, которая в итоге заполняется отнюдь не ангелами, а противоположными их сущностями.

В моей рубрике о фильмографии, я отнюдь не желаю вести подробный разбор фильмов с православной точки зрения, так это больше подходит для дискуссионных залов. Я намереваюсь обратить ваше внимание на некоторые проблемы, которые выносит на широкий экран кино-художник. И очень хочу, чтобы вы тоже нашли время для просмотра и размышления над фильмами, как и я.

Сразу оговорюсь, что многие из фильмов могут быть сложными для просмотра с первого раза. Почему? Потому что интеллектуальные кино-шедевры создаются не для широкой публики.  Что касается меня, то, не умаляя достоинств кино жанра “хлеба и зрелищ”, я предпочитаю психологическое кино. Хотя зрелищное кино бывает и неплохое, если за него берутся профессионалы.

Итак, наберитесь терпения, чтобы следовать за режиссерским повествованием и ответить на вопросы, которые он поставил. И тем самым постараться изменить свою жизнь, ибо гениальные авторы задают простые вопросы, ответы на которые также просты, но воплощение их в жизнь чрезвычайно  сложно.  Хотя есть и исключения. Такие фильмы, как “Римские каникулы” смотрятся легко, правда, в его конце со слезой. Итак, произношу бессмертное, булгаковское:  “За мной,  читатель,  за мной!”

Таким образом, подводя итоги сказанному, скажу, что целью просмотра каждого из фильмов в этой рубрике является осознание молитвы Ерема Сирина:

«Господи и Владыко живота моего,

дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми.

Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему.

Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения

и не осуждати брата моего,

яко благословен еси во веки веков. Аминь».

Продолжение следует.