Рок-музыка c христианской точки зрения. Епископ Александр (Милеант)

Часть 2

Одурманивающая сила рок-н-ролла

СОВРЕМЕННЫЕ КОМПОЗИТОРЫ рок – музыки согласны с тем, что произведения их имеют огромную силу (Большинство фактов и ссылок, приведенных дальше, почерпнуты из книги «The Fаcts оn Rоck Мusic,» Jоhn Аnkеrbеrg and Jоhn Wеldоn, Hаrvest Hоusе Publishеrs, Еugеnе, Оrеgоn, USА 1992). Так, например, Frаnk Zаppа в журнале «Life» писал: «Способы, которыми влияет музыка на чувства человека, многочисленны и неуловимы Громкие звуки и яркий свет сегодняшней музыки являются мощным средством индоктринации» (Life mаgаzinе, 28 июня 1968 Slаsh, ведущий гитарист в группе «Guns N’ Rоsеs,» заявляет: «Я вижу, что это очень серьезно: моя музыка направляет жизнь людей, которых я совсем не знаю ). Действительно страшно то, что я обладаю такой огромной силой» (Еric Hоmbеrg, The Hеll»s Bеlls Study guidе, Gainеsvillе, Fl Rееl tо Rееl, 1990 г.).

Hаl Zиеglеr, один из первых распространителей рок – музыки, писал еще в 50-ых годах: «Я понял, что эта музыка проникает в молодежь потому, что ее ритм совпадает с ритмами в их организме. Я знал, что никто и ничто не сможет вышибить эту музыку из них Они будут ее носить в себе всю свою жизнь» (журнал Life,28 июня 1968).

Родителям нельзя пренебрегать огромным влиянием рок – музыки на их детей. В период молодости и юности формируется система ценностей человека. Психологи, специализировавшиеся в области влияния музыки на человека, неоднократно высказывали свои опасения по поводу рок – музыки. Наблюдения известного психолога Jоhn Каppаs показали, что люди «очень восприимчивы ко всему сказанному в песне. И путем насыщения чувств музыка может вызывать в слушателе то возбуждение, то меланхолию. Каждый раз, когда сознание перегружено, люди будут воспринимать все, что внушается им в это время, потому что они утратили самозащиту. Люди покидают концерты в крайне восприимчивом состоянии. Музыке свойственно ослаблять мышление и создавать настроение. И тогда внешние впечатления легко ассимилируются» (Аllаn Blооm, «The Clоsing оf the Аmеricаn Мind,» Nеw Yоrk: Simоn and Schustеr, 1987,68–81).

Влияние некоторых форм рок-н-ролла настолько серьезно, что законы во многих штатах в США требуют, чтобы на обложках потенциально вредных музыкальных альбомов и видеолент была авторитетная оценка их содержания. (Hоwаrd C. Nиеlsоn, mеmbеr оf Cоngrеss, письмо от 19 апреля 1990 г). Более 19-ти других штатов серьезно обсуждают законопроекты с требованием установления соответствующих предупреждений потребителям.

Общества типа Nаtиоnаl Теаchеrs Аssоciаtиоn, Аmеricаn Аcаdеmy оf Pеdiаtrics и US Surgеоn Gеnеrаl выразили тревогу по поводу отрицательного влияния некоторых современных песен. Так, при обсуждении законопроектов по этому вопросу были установлены следующие факты:

С самого возникновения кино-звуковой индустрии мелодии, слова и картины (как в отдельности, так особенно вместе) имели глубокое влияние и на общество, и на отдельных людей как в положительном, так и в отрицательном направлении. Некоторые типы музыки и видео – фильмов способствуют утверждению недостойных человека вредных чувств и плохого поведения путем внушения, оправдания, поощрения насилия, вандализма, насилования, убийства, злоупотребления наркотиками, самоубийства, человеческим жертвоприноше-ниям, деградации женщины, детей и человеческой расы, зверства, садизма, мазохизма и других извращений. Подобный аморальный материал большей частью направлен на молодежь в годы е повышенной восприимчивости.

Этот материал почти повсеместно доступен, независимо от возраста, когда есть деньги (Cоpy оf lеgistаtivе prоpоsаl, 101st Cоngrеss, 2nd Sеssиоn, with cоncurrеnt rеsоlutиоn аttаctеd by Hоwаrd C. Nиеlsоn, mеm-bеr оf Cоngrеss, 42390–1).

Кроме психологов, врачи тоже озабочены негативным влиянием рок-музыки на молодежь. Исследование, приведенное в «Jоurnаl оf the Меdicаl Аssоciаtиоn» (от 22 сент. 1989 г.) заключило: «С раннего возраста юноши должны начать выработать стандарты своего поведения и согласовывать их со стандартами взрослых В этом контексте музыка мощный стимул в жизни юношей пошла в сомнительном направлении. Слова некоторых песен, насыщенные безнравственным и буйным содержанием, входят в открытый конфликт с наставлениями взрослого поколения относительно воздержания и разумного поведения Доктора должны учитывать значение музыки в жизни молодежи и использовать музыкальные вкусы молодых людей в качестве показателей их эмоционального и умственного здоровья» (Еlizаbеth F.Brоwn and Wiliаm Hеndее, «Аdоlеscеnts and Their Мusic: Insights intо the Hеаlth оf Аdоlеscеnts,» Jоurnаl оf the Аmеricаn Меdicаl Аssоciаtиоn, 22/29 сент. 1989, стр.1659)

В книге «The Clоsing оf the Аmеricаn Мind» известный социолог Аllаn Blооm выразил беспокойство по поводу влияния рок-музыки на детей, юношества и студентов. Д-р Блум утверждает, что молодежь, которая имеет незрелые представления насчет секса, не сможет нормально развиваться. Напротив, рок-музыка насильно бомбардирует их проповедью взрослого секса и даже извращений, подталкивая их к извращенному половому поведению. И это усваивают они тогда, когда их понятия о любви, ответственности и взаимной заботе супругов находятся еще в стадии развития. По мнению Блума, рок-музыка в американской культуре подрывает родительский авторитет в деле морального воспитания детей (Blооm, «Clоsing оf the Аmеricаn Мind,» стр.73–76).

Один специалист по школам, имевший большой опыт в работе с трудными подростками, утверждает: «В течение моего многолетнего руководства (cоunsеling) молодыми людьми я постоянно сталкиваюсь с проблемой влияния на них музыки. В поступках молодых людей я неоднократно наблюдал отражение аморального поведения их музыкальных кумиров. Молодые люди обнаруживали свою полную преданность им и в употреблении их специфических выражений, и в надписях на книгах названий их песен, и в украшении своих спален их фотографиями, и слушанием в автомобилях их громкой музыки, и в одежде, которую они одевали» (In Меdiа Updаtе, нояб».дек. 1989, стр. 2–3). Аl Меncоni, школьный консультант и специалист по рок-музыке, утверждает: «Очень печально, что большинство христианских юношей, с которыми я общаюсь, больше преданы своей музыке, чем Христу. Музыка это язык современного поколения. Я думал, что я понимал сильное влияние окружающей среды до тех пор, пока я лично еще больше не убедился в этом влиянии на опыте моей 12-тилетней дочери Анны. Давление на нее следовать образу жизни музыкантов рок-групп как Bоn Jоvi, Guns N’ Rоsеs и певцов как Bоbby Brоwn, Маdоnnа, Gеоrgе Мichаеl было чрезвычайно сильно. Молодые люди вроде моей дочери постоянно отождествляют себя со своими кумирами из мира рока. Эти кумиры определяют их мировоззрение и их систему ценностей. А эта система ценностей, в свою очередь, определяет их чувственную сущность. Сегодняшняя молодежь не просто слушает музыку, она глубоко переживает ее. Музыка становится содержанием их жизни» (журнал Меdiа Updаtе,сент».окт. 1989 стр.1–2).

Поучительно познакомиться с документальными данными, собранными в серии интервью МТV «Rоckumеntаry» с ведущими группами рок-музыки. Здесь со всей очевидностью можно наблюдать саморазрушающий образ жизни ведущих лидеров рока злоупотребление наркотиками, половая распущенность, алкоголизм, нигилизм, гедонизм, бунтарство, анархизм и увлечение оккультизмом. Так, например, 3-го августа 1991-го года музыканты группы «Моtlеy Cruе» признались в своем распущенном поведении, которое стало обычным для них. Их жизнь спустилась на такой скотоподобный уровень, что они в конце концов со всей очевидностью поняли, что им надо выбрать одно из двух: или в корне изменить свой образ жизни, или готовиться к смерти К сожалению, далеко не все это понимают, и саморазрушающий образ жизни звезд рока продолжает заражать молодежь. Как бы человек в принципе не относился к рок-музыке, он не может отрицать факта доминирующего влияния такой музыки на мировоззрение и поступки молодежи. Видео-рок, их концерты и журналы это мощная проповедь, которую жадно впитывает молодежь. В следующих нескольких главах мы приведем факты отрицательного влияния рок-музыки на чувства, поведение и на религиозное настроение молодежи.

 

Рок-музыка c христианской точки зрения. Епископ Александр (Милеант)

Часть 1.

Введение

«Ничто так сильно не меняет нравы и обычаи людей как музыка.» Джу Шин (Shu Ching, 6 столетие до Р. Хр.)

БИБЛИЯ ПОВЕСТВУЕТ, что когда иудейский царь Саул буйствовал, то придворные вызывали во дворец отрока Давида, чтобы он играл на гуслях для царя. Нежные и мелодичные звуки успокаивали Саула, и он опять становился нормальным человеком. Так еще в самой седой древности люди знали, что нежные мелодии благотворно влияют на настроение человека.

Современная музыка вроде рок-н-ролла, особенно в стиле «тяжелого металла,» производит на слушателей противоположное действие: спокойных людей она приводит в состояние буйности, ажиотажа и злобы.

Рок-н-ролл появился лет сорок тому назад. За этот период это направление в музыке развивалось все больше в сторону страстности. Dаvid Gеrgеn так характеризует эту эволюцию: «Разницу между вчерашней рок-музыкой и сегодняшней можно уподобить скачку от моделей в купальных костюмах, помещаемых в журнале «Иллюстрированный спорт,» к фотографиям обнаженных женщин в порнографическом журнале « (USА Тоdаy, окт. 11,1985).

В наши дни увлечение рок-музыкой превратилось в своего рода всемирное движение, насчитывающее сотни миллионов последователей. Для многих молодых людей рок-музыка и ее более буйный вариант «тяжелый металл» стали стилем жизни, где поощряется распутство, употребление наркотиков, буйство и нигилизм.

В этой брошюре мы скажем несколько слов об общем значении музыки в духовной жизни человека; приведем мнения психологов, докторов и общественных деятелей относительно влияния современной рок-музыки на молодежь, в частности на сексуальное и буйное поведение; выявим антихристианские, оккультные и даже сатанинские элементы в некоторых формах рок-музыки. В заключение рассмотрим рок-музыку с христианской точки зрения и обсудим вопрос, как родители могут помочь своим подросткам осознать вредные последствия влияния такой музыки.

Сила музыки

Музыка одна из самых вдохновенных форм искусства. Своим ритмом, мелодией, гармонией звуков, динамикой, разнообразием звуков, колоритов и нюансов музыка передает бесконечную гамму чувств и настроений. Ее сила заключается в том, что, минуя разум, она прямо проникает в душу, в подсознание и создает настроение человека. Соответственно своему содержанию музыка может вызывать в человеке самые возвышенные и благородные чувства, содействовать, например, молитвенному настроению, или, напротив, может вызвать самые греховные и темные желания.

Мелодичный музыкальный аккомпанемент с самых незапамятных времен сопровождал молитву и служение Богу (Быт. 4:21: Имя брату его Иувал: он был отец всех играющих на гуслях и свирели.

зачем ты убежал тайно, и укрылся от меня, и не сказал мне? я отпустил бы тебя с веселием и с песнями, с тимпаном и с гуслями; 31:27

Исх. . 32:18; Суд. 11:34; Екк. 2:8). Живший за тысячу лет до Р.Хр. царь Давид, наделенный Богом выдающимся поэтическим талантом, сочинял вдохновенные молитвы-псалмы, сопровождая их игрой на гуслях («псалтыри»). Став впоследствии царем в Израиле, Давид ввел в богослужение пение псалмов и учредил при Иерусалимском храме должности регулярных певцов и музыкантов.

Пользуясь большим успехом, псалмы Давида стали неотъемлемой частью как ветхозаветного, так позже и христианского богослужения. В обработке, главным образом, русских церковных композиторов многие псалмы Давида и по сей день украшают православные богослужения.

Священное Писание поощряет спокойное, молитвенно-настраивающее пение. Так, например, апостол Иаков советует: «Злостраждет ли кто из вас, пусть молится. Весел ли кто, пусть поет псалмы.» Подобный совет мы читаем у апостола Павла: «Назидайте себя псалмами и славословиями и песнями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу» (1Цар. 16:16–23; 2Цар. 6:5–23; 2Цар. 22:1; 1Пар. 6:31; 2Пар. 29:25; Иак.5:13; Еф. 5:19; Кол. 3:16).

Философ Платон (427–347 до Р.Хр.) считал, что Бог вложил в человека расположение создавать и сочетать звуки не как попало и случайно, но в подражание гармонии духовного мира (Iоn 534D, Е, Rеpublic.

Аристотель (384–322 до Х.Р.) отметил значение музыки в деле образования молодежи. В своей «Политике» он писал, что «влияние музыки настолько велико, что разные ее формы и жанры можно классифицировать соответственно их влиянию на характер человека.»

Музыковед 6-го века М. S. Bоthius писал: «Музыка это часть нашего естества. Она способна или облагораживать, или действовать разлагающе на наше поведение» (Dе Institutиоnе Мusicа).

А. W. Тоzеr заметил: «Если ты любишь и слушаешь неправильную музыку, твоя внутренняя жизнь зачахнет и умрет» (The Clоsing оf the Аmеricаn Мind. Nеw Yоrk: Simоn and Schustеr,1987, стр.68–81).

Современные медицинские эксперименты установили факт благотворного влияния спокойной классической музыки на процесс выздоровления человека. Об этом пишет, например, Dr. Clydе L. Nаsh Jr. хирург при больнице Св. Луки в Кливланде, штат Охайо. Другой врач Dr. Маthew H. М. Lее, директор Rush Rеhаbilitаtиоn Institutе Нью-Йоркского университетсткого медицинского центра говорил: «Мы имеем возможность подтвердить благотворное влияние музыки в устранении осложнений во время болезни, в укреплении здоровья пациентов и в сокращении срока их больничного пребывания.»

Конечно, «музыка не магическое средство, говорит музыкальный терапевт из Кливланда Dеfоriа Lаnе, но как в больнице, так и дома она является мощным средством лечения молодых и престарелых» (Смотри статью «Мusic»s Surprising Pоwеr tо Hеаl,» в журнале Rеаdеr»s Digest авг. 1992), которая приводит другие документальных данные о пользе спокойной музыки.

Несколько лет тому назад в американских журналах писали об экспериментах влияния музыки на растения. Было установлено, что спокойная музыка содействует росту и развитию некоторых кустов и цветов, а от буйной музыки они чахнут. В Германии стали употреблять спокойную музыку во время дойки коров. Эти эксперименты говорят о том, что не только люди реагируют на музыку.

Dr. Hоwаrd Hаnsеn, бывший директор Истмонской музыкальной школы, комментировал в Американском журнале психиатрии (том 99, стр. 317): «Музыка это особенно трудноуловимое искусство, обладающее неисчислимыми эмоциональными коннотациями. Она состоит из многих элементов, и в соответствии с их пропорцией она может успокаивать или ободрять, облагораживать или вульгаризировать, располагать к медитации или буйству. Она мощная сила как для добра, так и для зла» (USА Тоdаy, 11 окт. 1985).

Музыка это не только развлечение, но в известной мере и «проповедь.» Она неизменно выражает мировоззрение композитора и может быть сильным оружием как добра, так и зла. Бог, вдохновляя благонамеренных композиторов, через их музыку влияет на духовное настроение людей.

Но и сатана пытается сделать то же самое через людей, отвернувшихся от Бога. Хотя каждый вправе придерживаться своих личных вкусов при выборе музыки, однако нельзя терять здравого смысла в объективной оценке музыкальных произведений. Христианин должен уметь различать благое от порочного как в музыке, так и в кинофильмах, в искусстве и литературе. Во всех этих отраслях искусства часто наблюдается смесь доброго и злого, и христианское убеждение должно всегда подсказать, где следует провести черту. В этом религиозное чувство, направляемое Священным Писанием, является верным руководством для христианина.

 

Продолжение следует.

</

ПАСХА ДОКТОРА ФАУСТА

Недавно я принимал экзамен по истории зарубежной литературы. Один из студентов отвечал на вопрос по «Фаусту». Рассказывал, что Фауст, разочарованный тем, что накопленные знания не принесли ему понимания смысла жизни, собирался выпить яд. Но так и не выпил.

— Что же его остановило? — поинтересовался я.

— Что-то за окном… — беззаботно ответил студент.

На самом деле Фауста остановило праздничное пение церковного хора — дело происходило в пасхальную ночь:

Река гудящих звуков отвела

От губ моих бокал с отравой этой.

Наверное, уже колокола

Христову Пасху возвестили свету

И в небе ангелы поют хорал,

Который встарь у гроба ночью дал

Начало братству Нового Завета.

То, что Фауста спас от самоубийства именно праздник Пасхи, кажется мне чрезвычайно символичным. А вот почему, в чем эта символика? И какая она?

Кажется, Освальд Шпенглер первым назвал западную культуру «фаустовской». Философ связывал всю ситуацию Фауста с рационализмом западного человека. В самом этом рационализме коренится возможность избежать гибели: он мешает самодовольному пребыванию на одном месте, окостеневанию в мыслях о собственном величии и непревзойденном благополучии, так что в дьявольскую ловушку (погибнешь, если признаешь, что все так прекрасно, что остается только остановить мгновение) Фауст попадает только обманутым слепым стариком, а это вроде бы и не считается. Но остаются постоянные и мучительные поиски совершенствования…

А если чуть более вольно отнестить к шпенглеровской метафоре, то поиски и терзания Фауста действительно во многом отражают поиск человека Нового времени как такового. И вплоть до сегодняшнего дня культура в поисках смысла существования часто заходит в тупик и оказывается на грани самоуничтожения, то есть самоубийства…

Кто-то не видит проблемы в таком развитии. Кто-то считает, что современная западная культура обречена на уход и что это естественно. Кто-то сетует и рвет на себе волосы. Но если что-то в глубинном, онтологическом смысле и удерживает человечество от погибели — это то, что находится по ту сторону культуры — и что больше любой тенденции. Это Пасха Христова.

В этом смысле нельзя считать, что мир находится в стадии постхристианства, — этого нет и не будет, как бы этого ни хотелось мыслителям-волонтерам и сколь бы безбрежным и повсеместным ни казалось слабодушным отступничество.

Не будем бояться, ибо совершенная любовь изгоняет страх (1 Ин 4:18). Лучше подумаем о том, что глубинный смысл христианства — воплощение Христа как спасение всего человечества — удивительно полно отражается в празднике Пасхи. На Пасху в Церкви звучат слова святителя Иоанна Златоуста: «Итак, все — все войдите в радость Господа своего! И первые, и последние, примите награду; богатые и бедные, друг с другом ликуйте; воздержные и беспечные, равно почтите этот день; постившиеся и непостившиеся, возвеселитесь ныне! Трапеза обильна, насладитесь все! Телец упитанный, никто не уходи голодным! Все насладитесь пиром веры, все воспримите богатство благости!». Здесь принципиально важно слово все. В нем заложено в том числе и то, что Бог — Отец для всех людей на земле.

Увы, падшему человеку свойственно делить мир на своих и чужих, а, скажем, политическая жизнь и вовсе на этом зиждется. Мир весь состоит из разделений. Что может его собрать? — Пасха. И это тоже показывает пример Фауста.

Ведь в каком-то смысле страдания Фауста — это как раз страдание человека в мире, раздираемом противоречиями, в мире, где нет ничего цельного, нераздельного.

Я богословьем овладел,

Над философией корпел,

Юриспруденцию долбил

И медицину изучил.

Однако я при этом всём

Был и остался дураком.

 

Знания сами по себе не позволяют понять вселенной внутреннюю связь и постичь всё сущее в основе.

Думаю, что свои внутренние противоречия есть у каждого. Любой человек сталкивается с проблемой распада смыслов, когда понимает, что очень трудно в мире бессмыслицы обрести твердую почву под ногами, чтобы стоять прочно и уже тем более — чтобы двигаться дальше.

Это касается не только внутреннего мира человека, но и общественной жизни. Когда вокруг нас бушуют конфликты — социальные, межэтнические, личностные, — мы понимаем, что реально с этим мало что можно сделать. Кто-то унывает, кто-то обвиняет государство, кто-то зовет на баррикады. Но мудрость жизни показывает, что полностью преодолеть эту разорванность — не в человеческих силах. Времена могут быть сложнее и проще; общество может жить более и менее слаженно, но окончательно преодолеть человеческие противоречия не получится в ходе истории никогда.

Но если что-то и способно остановить человека — и человечество — от необдуманных шагов, ведущих в пропасть, то есть человека — к самоубийству, человечество — к гибели, то есть к коллективному самоубийству, то это только пасхальная радость. Так было и так будет. До конца времен.

Автор: ЛЕГОЙДА Владимир
Журнал Фома : № 4 (96) апрель 2011

https://foma.ru/pasxa-doktora-fausta.html

Наши олимпийцы и «Наука побеждать» генералиссимуса Суворова.

Президент России Владимир Путин вручил государственные награды российским призерам Олимпийских Игр — 2018 в Пхенчхане в Екатерининском зале в Кремле. Медали и ордена получили 46 спортсменов.
Газета.Ru
«Забрать можно все, что угодно, любую атрибутику, но характер забрать невозможно, и вы это доказали. Доказали своими выступлениями, доказали своим отношением к делу, к стране. Это было очень ярко, красиво, и чувство гордости возникало, когда смотрели на ваши выступления.»
ВСЯ СТРАНА ПЕРЕЖИВАЛА ЗА ВАС, РЕБЯТА!
(На фото: Александр Большунов и Денис Спицов в Кремле на поздравлении Президента России)
Современная наука  побеждать жизжется явно или неявно на истории России.
«Наука побеждать» генералиссимуса Суворова.
Что Мя зовете: Господи, Господи, и не творите яже глаголю? Лк. 6, 46
Суворов не имел предшественников; да и последователя, не только ему равного, но хоть подобного, вероятно, не скоро дождется. В волевых величиях преемственности нет. Те, которые считают Суворова продуктом его времени, конечно, ошибаются и просто по рутине повторяют избитую историческую затычку, что «великие люди являются не создателями, а выразителями новых форм и общих стремлений». Может быть это прогрессивно и интересно, но не всегда верно: бывает и так, бывает и совсем наоборот; в применении к Суворову это как раз наоборот и представляет не более как повторение логической ошибки, давно замеченной и выраженной формулой: post hoc ergo propter hoc

Родился он, правда, в 1730 году, т. е. после предшествовавших лет (post hoc); но родился в период упадка военного дела в России, что бы ни говорили исследователи, расположенные на все свое смотреть сквозь розовые очки; родился притом от отца, бывшего военным только по названию: откуда же, спрашивается, могла явиться та мнимая преемственность, которую иные исследователи тщатся установить с усердием, достойным более соответственного применения?

С точки зрения вечности, бесспорно, конечно, что «в жизни общественной и военной деятельность отдельного человека почти ничтожна» и что «как бы ни был велик гений, он не в состоянии переменить общее движение в ту или другую сторону, если в обществе нет стремлений к тому»; но дело в том, что эти самые положения именно и показывают, что Суворов есть явление исключительное, спорадическое.

Во-первых, он ни на волос не переменил общего движения, хотя и совершил массу великих дел.

Во-вторых, кто же не знает, что предшественников он не имел, школы не оставил и на целых шестьдесят лет по смерти был вполне основательно забыт? А его система воспитания и образования войск была бы и совершенно утрачена, не оставь он в наследие грядущим поколениям свою бессмертную «Науку побеждать» и приказы, отданные австрийцам в 1799 году.

Может быть возразят, что его вспоминали в годину катастроф 1805 и 1807 годов? Не только вспоминали, а еще раньше даже памятник ему в греческом вкусе поставили.

Но вспоминать имя такого человека, а не следовать его системе, не вдохновляться его делами, именно и значит забыть. Даже не только забыли, а как бы в насмешку над великой тенью так втерли солдату ненавистное Суворову «не могу знать», что оно слышалось, да и слышится, чуть не на каждом шагу.

Для него чем солдат был живее, восприимчивее, тем лучше; после него первая забота была вытравить «сей вредный дух» и обезличить, омашинить солдата. На скамейке усидеть легче и спокойнее, чем на горячем боевом коне. Правда и то, что на скамейке далеко не уедешь.

Даже современники его ничем от него не позаимствовались, хотя победа, не изменявшая ему во всю жизнь, могла бы, по-видимому, навести на мысль, что позаимствоваться как будто есть чем; а о потомках и говорить нечего.

Сих последних потянуло именно в сторону «общего движения», т. е. за прусским королем, невзирая на то, что прусского короля били, а Суворова не били, как жаловался последний в одну из горьких минут своей жизни.

Изо всего этого явствует, что если post hoc было, то propter hoc вовсе не было, и А. Ф. Петрушевский совершенно прав, утверждая, что в «стае екатерининских орлов» Суворов есть явление исключительное по размерам военного дарования, по оригинальности военного искусства, по самобытности своей военной теории и поэтому не может быть назван ни естественным продуктом своего века, ни логическим шагом предшествовавшей русской военной истории.

Природа не справляется с настроениями эпох и выбрасывает в жизнь людей по непостижимым, ей одной ведомым законам. Иные нарождающиеся опережают людской табун, и тогда они остаются одинокими, не взирая на поразительные фактические доказательства того, что правда натуры вещей на их стороне и что за ними идти было бы недурно; и выходит по евангельскому слову – «возопиют камни, и не имут веры»; таков был Суворов. Иные отстают, т. е. опаздывают родиться; эти всегда усиливаются повернуть на старое. Наконец, большинство попадает как раз в табун, и только эти последние действительно являются продуктом своей эпохи и попадают в выразители «новых (!) форм и общих стремлений». Новых по пословице: «Тех же щей, да пожиже (иногда погуще) влей». А щи-то в настоящем случае заварил император Петр III, а доварил император Павел I.

В современных военных реформах Суворов не принимал никакого участия, да это и не было его делом; даже думаю, что он к этим реформам был равнодушен, проникнутый великим боевым идеалом, который внушал ему, что та либо другая организация безразличны, если люди настроены прямо смотреть в глаза опасности и бесповоротно жертвовать собой.

Не могу не заметить при этом особенности военного искусства, заключающейся в том, что ни одна, может быть, область народной жизни не показывает ложности теории прогресса в такой мере, как это искусство.

Так как война есть дело по преимуществу волевое, то само собой понимается, что если жизнь складывается так, что не вызывает необходимости энергического проявления воли, военное искусство должно по необходимости падать в той его части, которая относится к воле, т. е. в главнейшей.

Чем этот упадок более, тем инстинкт самосохранения заявляет о себе сильнее и тем разные, даже мелочные, усовершенствования, отвечающие уму, т. е. самосохранению, оцениваются несравненно выше их действительного значения.

Тут-то и начинают плодиться как грибы новые теории мнимого прогресса военного искусства и россказни вроде того, что некоторые принципы Суворова и вообще прежних великих полководцев устарели; какие именно – об этом прогрессивные исследователи по скромности умалчивают.

Хотя не трудно понять, что если в сложном произведении (человек ? оружие (холодное, огнестрельное) ? местность ? случайности) только часть одного множителя меняется на величину, большую для него, но ничтожную в общем, то произведение существенно измениться не может; хотя, повторяю, нетрудно это понять, однако редко кто понимает, так как ум – покорный слуга самосохранения – этому противодействует. И, в конце концов, прогресс видимый оказывается регрессом в действительности.

Эволюция римской жизни это показывает убедительнее всяких рассуждений: стоит припомнить республиканский период по сравнению с византийским. В последний период вооружение, строй, машины, крепости, конечно, были совершеннее, чем в первый, а победа все же перешла на сторону варваров.

У них машин не было; но главный множитель – человек – был полон доблести и самоотвержения, чего у византийцев не было. Получился, следовательно, видимый прогресс, действительный регресс.

В современной жизни то же самое. За серьезной постановкой военного дела при Петре следует то, что известно из истории; победы, правда, бывали, но побеждал не солдат, а русский цельный человек, т. е. побеждал не благодаря школе, а невзирая на школу. Да притом вообще для победы не нужно быть сильным, а только немного менее слабым, нежели противник.

В блистательный екатерининский период – прогресс; за ним начинается и совершенствуется период, приведший к Крымской кампании и который поэтому едва ли можно назвать прогрессивным.

Параллельно с ним развивается высокопоучительный кавказский эпизод, наглядно показавший, что для войны нужно нечто иное, а не то, что делалось тогда в европейской России; примеры величайшей доблести, невероятных подвигов, являвшихся чистыми представителями «теории невозможного», запечатлены историей кавказской армии; но это никого не убеждало, даже наоборот: эта армия все время оставалась у плацпарадников в подозрении распущенности.

К чему же я все это веду? Веду к тому, что громадное большинство военных не может в мирное время воздержаться от требований того, что на войне вовсе не нужно, и от забвения того, что на войне нужно. Весьма немногие задаются даже вопросом, чему учить и как учить, а учат по былинам доброго старого времени: как учили отцы и деды. Извиняюсь за отступление. Впрочем, оно пригодится потом.

II

Обратимся к Суворову и припомним, как было дело. Отец предназначает мальчика служить по гражданской, поелику мал, хил, тощ и неказист. Мальчик, между тем, выученный на медные гроши грамоте, набрасывается на Плутарха и на все военно-историческое, что только находит в отцовской библиотеке; от природы живой, веселый и подвижный, он засиживается за книгами или скачет верхом, в непогоду, возвращается усталый, промокший, пронизанный ветром. Все это тогда, когда ему, вероятно, было не более десяти лет.

Очевидно, мальчик странный; но если бы судьба послала ему настолько гениального педагога, что он был бы способен прозревать, что из этого мальчика выйдет, то, полагаем, и он ничего бы иного не придумал для укрепления тощего и хилого организма – укрепления, правда, спартанского, в конце коего могло получиться и разрушение вместо укрепления. Очевидно, что перед нами возникает представление об одном из тех предрасположений, которые стремят человека к известной специальности помимо его, иногда даже вопреки ему самому и, конечно, вопреки всем окружающим.

Я понимаю, что раз-другой попасть на дождь и холод никакой мальчик не откажется, но чтобы возводить это в программу и исполнять ее методично, настойчиво с десяти лет – таких мальчиков нет, если они не отмечены Перстом.

Отец был, конечно, встревожен, но, по счастью, ломать сына не стал, благодаря в особенности генералу Ганнибалу, который посоветовал не препятствовать Суворову, тогда одиннадцатилетнему, в его слишком определенных стремлениях. И вот, он погрузился в изучение Плутарха, Корнелия Непота, деяний Александра, Цезаря, Аннибала, Карла XII, Монтекукули, Конде, Тюренна, принца Евгения, впоследствии маршала Саксонского, продолжая это в течение своей почти семилетней солдатской и затем всей офицерской службы. Общее образование тоже не было забыто: пройдена история, география, даже начала философии; артиллерию, фортификацию и, вероятно, начала математики взял на себя отец.

Во всем этом было много для ума; но для сердца, если не исключительно, то весьма преимущественно, дал пищу Плутарх, обладающий тайной пробуждать избранные натуры. Ниже увидим, что в сформировании духовного облика Суворова он сыграл немалую роль.

III

Чему же научила Суворова служба и что он почерпнул из книг?

Поступил он в лейб-гвардии Семеновский полк, известный и тогда своей исправностью, хотя и в нем были служаки всякого сорта: от солдат, державших при себе дворовых по 17-ти человек, и до таких, которые отлучались из караула без позволения и брали с колодников деньги. Суворов, державший только двух дворовых, не принадлежал к первым, ни тем более ко вторым, и быстро установил свою служебную репутацию как человека, на которого всегда и во всем можно положиться.

Но если внутреннему порядку и гарнизонной службе можно было выучиться в Семеновском полку, то боевому делу едва ли. Подготовка к сему последнему ограничивалась строевыми учениями тогдашнего типа, без малейшего намека на боевое дело: метали ружьем, строили разные фигуры и, конечно, ходили церемониальным маршем – последнее в изобилии.

Правда, иногда еще упражнялись в пушечной и ружейной не стрельбе, а пальбе, т. е. вхолостую. В старину в мирное время учили всяким ненужностям, и чем мир был продолжительнее, тем, конечно, усовершенствование этих пустяков шло дальше: усложнялись приемы, придумывались занятия вроде беления амуниции, пудрения волос. Нужно было бессрочного, а впоследствии 25-летнего служивого занять; и вот занимали, повторяя из года в год то, что он знал с первого, много со второго года службы. И каждый год начинали все с тех же азов, что и с новобранцами.

Дело в том, что вогнать человека в привычку беспрекословного и быстрого повиновения, – повиновения не рассуждая, не думая, а рефлективно, – есть основная задача воинского воспитания, и упражнение в пустяках, конечно, этой цели достигает; но оно не только не дает никакого представления о боевом назначении воина, а с течением времени даже отвращает от него, вплоть до выработки афоризмов, вроде «ничто так не портит войска, как война».

И оно понятно, что при такой системе занятий этим должно кончиться: все эти пудрения, беления амуниции, метания ружьем, от долгого в них упражнения, из средства обращаются в цель, и чем дальше, тем больше вытесняют даже сам намек на собственно военное дело.

Понятно, что из подобной школы Суворов мог вынести только привычку к исполнительности и порядку: привычка, бесспорно, важная и необходимая во всякого рода деятельности, но не доставало одного: применения выработанной привычки к тому делу, для коего солдат назначается и без практики в коем он не солдат, а кукла для столь же красивых, сколь и бесплодных представлений.

Кажется, чего проще было попасть на мысль, что вогнать в повиновение можно ведь и упражняя войска в прямом их деле, а не в плацпарадных фокусах, имеющих с ним общего только то, что страдательную роль в обоих случаях играют те же солдаты? Да, чего проще? А вот до Суворова этот открытый всякому секрет не только не приходил никому в голову, но даже и тогда, когда Суворов сделал это великое открытие и начал его применять (с каким успехом, известно), он последователей себе не нашел. С производством в армию Суворов увидел нечто еще более грустное:

«Русская армия в молодые годы Суворова переживала состояние переходное, тяжелое. Большинство офицеров в ней были мало или вовсе неграмотны, полковые командиры злоупотребляли своей обширной властью; полковые штабы коллегиально вершили все дела, служба отправлялась только исподволь.

Таким образом, и солдатская жизнь, и первые годы офицерской службы Александра Васильевича были для него отрицательными образцами. Невежество, неустройство, вялость, неспособность, вот что встретил в действующей армии Суворов; движения войск были медленны, переходы иногда не более 8 верст в сутки, дисциплина расшаталась. «Я сам, – писал про себя Суворов, – будучи зачислен в армию после долгой и честной службы, три года никуда не годился. Они (полковники) расслабляют своих офицеров – сибариты, но не спартанцы, а делаются генералами – подкладка остается та же».

Тот же отпечаток лежал на тактической подготовке войск. Наступление и перестроение в эпоху Семилетней войны совершалось так медленно, что пехотному полку на построение требовался целый час, а для армии – сутки».

Из всего сказанного видно также, что ни в гвардии, ни в армии Суворов не нашел образцов того спартанского образа жизни, которому он себя подчинил впоследствии и оставался ему верен до конца своего поприща.

Немногому выучился он и на войне, давшей только отрицательные примеры; но, чтобы их отрицательность оценить, нужно уже было и в то время иметь свой критерий; ведь сотни и даже тысячи участников в этих отрицательных примерах находили, что все идет как следует и что иначе и идти не может. В том и особенность исключительных натур, что они видят вредное и опасное там, где другие не видят ничего особенного, или видят даже хорошее.

IV

Но из книг он выучился необъятно многому: качественно, а не количественно; и выучился такому, чего сотни и даже тысячи читающих те самые книги в них не находили. Выучился, одним словом, «открытому секрету».

В этом его самобытность, в этом его исключительность. Да, у него было много учителей, и с этой точки он, пожалуй, и не оригинален; да и учителя не оригинальны настолько, что иногда кажется, будто они один у другого списывали; но дело в том, что этот от века и часто повторяемый открытый секрет, видимый и ясный Суворову, оставался невидимым и непостижимым для других даже тогда, когда они с дипломатической точностью его перебалтывали.

Страшная сторона военной теории заключается в кажущейся легкости ее усвоения и в великой, для многих даже неодолимой, трудности проведения ее в жизнь: ибо усвоение – дело ума, а проведение в жизнь – дело воли.

Для наглядности этого беру пример из другой области, но отчасти аналогичной военной, ибо в ней чувство личной опасности тоже играет большую роль: чего кажется проще теория ходьбы по канату на большой высоте? Переставляй ноги так, чтобы вертикальная линия, идущая от центра тяжести тела, постоянно находилась между подошв и падала в ось каната; а попробуйте исполнить!

Этот открытый секрет, настолько простой, что словам, его выражающим, можно научить даже попугая, большинству не дается еще и потому, что в каждой книге, особенно военной, человек читает собственно самого себя, т. е. задерживает только то, что соответствует его прирожденным свойствам и степени его подготовки к чтению.

Взяв это в расчет, нетрудно заметить, что читатель бывает разный: у одного все читаемое проваливается как сквозь решето, безо всякой задержки; у другого, как в плохой сортировке, задерживается шелуха, но зерно отлетает; у третьего зерно задерживается, но нет воли посадить его в жизнь и взрастить заботливо, настойчиво и последовательно; наконец, четвертые способны задержать, посадить и взрастить. Эти последние считаются единицами, и когда судьба ставит их у дела – дают великий плод. Таков был Суворов.

V

В чем же это зерно, этот открытый секрет, и где Суворов его выловил?

Рим его научил, что солдата должно беречь, но баловать не должно; что работа солдата в мирное время должна быть такова, чтобы война для него была отдыхом; но работа не бесцельная, а или подготовительная – боевая в прямом смысле, или общеполезная государственная, вроде проведения дорог; и потому в практике мирного времени, в подошвах сандалий – свинцовые подкладки, а мечи, которыми легионеры упражнялись в нанесении ударов (а не в приемах), – двойного веса.

У Цезаря Суворов задержал форсированные марши и то, что только тот может требовать чрезвычайных усилий от солдат, кто способен сам при случае дать таковые.

У новейших писателей он вычитал то же самое, конечно с оттенками, в особенности у маршала Саксонского: у последнего «сердце человека», «война в ногах», «люди на войне делают не то, что нужно, а то, чему их учили»; т. е. утвердился в разумении великого значения для победы духовной силы, движения, силы привычки над человеком.

Вооруженный этим «открытым секретом», Суворов стал его применять, как только попал на самостоятельную работу, и создал систему воспитания и образования войск, поражающую логической выдержкой и художественной законченностью.

Начинает он с церкви и с двух школ (в то время!): для офицерских и для солдатских детей. Строят, конечно, солдаты; ибо строят для себя же, т. е. для полка.

Затем беспрерывные усиленные марши, днем и ночью, во всякую погоду; при случае – штурм; на всяком учении, перед разводом, упражнение в атаке непременно на видимую цель и в сквозной – против товарищей. При удобстве расположения – сквозные атаки не только с пехотой, но с конницей и артиллерией.

Следовательно, вся повадка римская, но с собственными прибавлениями. Нет, правда, свинцовых подметок и ружей двойного веса, ибо условия снабжения и вооружения не те; но беспрерывная и плодотворная (а не бесцельная) работа налицо. Работа притом подготовляющая к бою даже до испытания чувства опасности и до практики в преодолении этого чувства, насколько то в мирное время возможно.

 

 

При такой системе занятий ни солдаты, ни офицеры не могли усвоить иных привычек, кроме тех, которые даются боевыми понятиями и боевыми представлениями. Они, следовательно, и в бою могли делать только то, что нужно и что они выучивались делать на мирных занятиях. Привычка – вторая натура; и, как заметил один из современников, для воспитанников суворовской школы бой не представлял ничего нового, ни неожиданного, даже до увечий, а иногда и до смертных случаев.

Случались они, конечно, редко, но случались. У Суворова на это было свое оправдание: «Тяжело в учении, легко в походе; легко в учении, тяжело в походе»; «одного убью, десять выучу», хотя, конечно, до этого у него никогда не доходило.

Смело можно сказать, что не убивал он даже и одного на тысячу; т. е. гораздо меньше того, что бесцельно гибнет на железных дорогах, фабриках, в копях, от дурной пищи, от дурного помещения, от бестолковых занятий.

Если вспомнить, что в образцовых войсках потом говорилось: «Десять забей, одного выучи», то разница получается ощутительная, особенно приняв в расчет, что это говорилось во имя идеалов, не имевших с боем ничего общего.

Но этим суворовская система не ограничивалась: глубокий знаток человеческого сердца, он придавал силе слова великое значение и не только закреплял при помощи слова все проделанное, но добавлял то, чего проделать было нельзя. Отсюда его «Словесное поучение солдатам о знании для них необходимом, или Наука побеждать».

Учение у него продолжалось не более часа, а поучение иногда тянулось два и больше. Словами же он пользовался для практики солдата во всегдашней готовности отвечать на вопрос не теряясь и отнюдь не прибегая к уклончивому «не могу знать»; а также для внушения ему отвращения к вредным словам, вроде, например, ретирады.

В этом последнем случае он доходил до педантизма, который может показаться даже смешным людям, не отдающим себе отчета во вреде для человека привычки к скверным в военном смысле словам. Ведь за каждым скверным словом скрывается и скверное понятие, которое за словом проникает в душу человека.

Читать книгу здесь-> https://bookz.ru/authors/aleksandr-suvorov/nauka-po_733/1-nauka-po_733.html

 

 

 

 

Православие и магия.Pro и contra.

В чем разница между молитвой и заклинанием, между святыми и целителями? Почему магическое сознание популярно и среди христиан? Настоятель Пятницкого подворья Троице-Сергиевой лавры в Сергиевом Посаде протоиерей Павел Великанов ответил на вопросы корреспондента Д. Бариновой журнала «Фома».

— Отец Павел, и в христианстве, и в магии есть обряды, через которые человек обращается к духовному миру. А в чем принципиальное отличие? Чем Церкви магия не угодила?

— Давайте я сначала скажу о том немногом, в чем отличия минимальны? В отличие от атеистов, и христиане, и оккультисты уверены, что существует духовная реальность. Мы сходимся в одном: духовный мир есть. Есть некая реальность, которую мы не видим, но которая серьезно влияет на нашу жизнь, и в этом мире есть духовные сущности, которые обладают разумом, своими целями, стремлениями. Мы с ними связаны, они на нас воздействуют, оставаясь часто незримыми, невидимыми для нас. Это — единственное, в чем нет противоречия.

А в чем противоречие есть?

В отношении к Богу, которое определяет совершенно разное понимание смысла жизни и главной цели взаимодействия с этим самым духовными миром.

Для христианина главная цель — воссоединение с Богом в новой, вечной жизни. И в Евангелии есть очень яркий образ того, как развивается и проявляется такая жажда воссоединения, чтó переживает человек. Вот одно из самых удивительных Евангельских свидетельств — Преображение Господне.

Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем.

По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних, и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет.

И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие (Мф 16:28, 17:1-3).

Что мы видим, что происходит? Ученики сопровождают Христа, вместе с Ним восходят на гору. За плечами у них — история встречи с Учителем, пройденная часть большого и трудного пути. Они уже и так расположены всецело к Иисусу, они любят Его, они ловят и пытаются понять Его слова. Они готовы идти за Ним, хотя путь опасный и трудный. Однако это ещё преддверие.

Дальше, на этой самой горе, происходит нечто большее, чем они могли себе представить. Их Учитель преображается, и Христос открывается им в Своем Божественном образе. И приоткрывается тот самый духовный мир, где в Царствии Небесном древние пророки, святые собеседуют с Иисусом Христом, с Самим Богом. Как передать то, что чувствуют апостолы, которым довелось при жизни созерцать это духовное Царство Христа? Они не могут найти верных слов.

Петр говорит наивно, но от всего сердца: Равви! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии (Мк 9:5) — настолько велика благодать, радость, мир, что они хотят навсегда остаться тут, с Богом! Пока они не понимают, как же найти способ, и от простоты душевной предлагают построить хижины Богу и святым, чтобы быть рядом. Но в основе и есть та невероятная радость и счастье, полное преображение жизни, которое сопряжено со Христом. И ученики Его, христиане, пытаются служить Богу и стремятся с Богом духовно воссоединиться, войти в мир вечной жизни, где Христос всегда рядом. И где можно повторять вновь и вновь: Учитель! Хорошо нам здесь быть.

Вот это и есть главное для христиан. Отношения с Богом, соединение с Ним, возможность иметь вечную радость быть со Творцом.

При этом есть чисто земные устремления, радости, желания, а также проблемы, болезни, трудности. Они не бессмысленны для христианской жизни, они могут быть чем-то важным. Однако удовлетворение этих стремлений или преодоление трудностей в любом случае не являются самоцелью. Цель одна: пройдя этот сложный жизненный путь, сделать все возможное для встречи с Богом, взойти на ту самую «гору», где высшая радость. А эти самые житейские нужды или проблемы — в зависимости от отношения к ним, от наших дел, слов и даже помышлений, — либо мешают, либо способствуют исполнению высшей цели.

— Но все же пока неясно. Оккультисты тоже признают наличие иной реальности и духовных сущностей. Разве отношение к Богу какое-то другое?

— Абсолютно другое. В магическом сознании «вопрос о Боге» (или богах) носит совершенно иной характер. Интересны те сущности, которые с точки зрения магического языческого сознания, «отвечают» за те или иные процессы, касающиеся нас. Интересна их сила и «сфера компетенции». С этими сущностями — с идолами, с демонами — якобы надо договариваться. Независимо от того, что они могут быть враждебны и Богу, и конечному спасению, восхождению человека к Богу. А Господь в этой парадигме отсутствует. Он «не интересен». Он — где-то.

Отношения с этим миром не мыслятся с точки зрения высшей цели. Посмотрите на греческую мифологию, которую многие более-менее помнят и знают. Там люди, герои, борясь, могут получать помощь от самых могущественных богов с Олимпа. И что?.. Все эти герои после смерти все равно сходят в Аид, то есть в ад (это слова-синонимы) и в тоске бродят там бесплотными тенями, оказываются мучимы невозможностью удовлетворить желания, какие они принесли из ушедшей жизни. Счастливы ли при этом так называемые боги? Оказывается, тоже нет: они конкурируют, обманывают. Они нуждаются в жертвоприношениях, которые люди совершают из страха перед ними или желания получить их помощь.

При этом религиозное сознание античное — оно все же сравнительно развитое. Магизм как таковой более механистичен, нацелен на четкий результат. Считается, что есть какие-то правила, какая-то специальная техника, которая гарантирует определенный результат. Совсем упрощенно: если черная кошка дорогу перебежала, то три раза плюнул через плечо — и все, иди, ничего плохого с тобой не произойдет. А если произойдет — значит, не так плюнул, либо не от кошки проблема, а потому, что кто-то «накаркал», а ты не заметил. Либо не сообразил — а надо было обратиться к «специалисту» по духам: бабке, шаману… И тот своими путями войдёт в духовный мир, ударит в бубен, либо нашепчет верные заклинания. И…

Святая Матрона и Матрона-целительница

— А заклинания — разве это не то же, что молитвы у христиан?

— Категорически, совершенно другое. Повторяю, само целеполагание обращения к Небесному миру принципиально разное.

Оккультизм принимает «заказ» на какой-то успех или устранение угрозы. Чтобы некто стал физически здоров, либо чтоб народ оказался сильнее всех остальных народов и покорил их. И начинается торг с «нужным» духом за то, какова цена.

А для христианина это неприемлемо: для него нет цены, которая бы оправдала погибель человеческой души. И если он просит чего-то у Бога, Богородицы или святых, то не ради успеха в торге. Скорее, это общение можно сравнить с тем, что происходит в доброй и хорошей семье: ребенок обращается к отцу, матери, старшим братьям и сестрам со своей горестью или мечтой, он и просит, и одновременно спрашивает совета, он пытается понять, а хорошо ли и правильно ли то, чего он попросил. И они все вместе, в любви, собеседуют, думают и решают.

Одни из ключевых слов в молитве, обращенной к Богу: да будет воля Твоя. И эти слова восходят к страшному эпизоду земной жизни Спасителя, описанного в евангелиях. Вот Христос мучительно молится (в Евангелиях сказано, до кровавого пота!), зная, что через несколько часов Его ждут неправедный суд, бичевание и смерть на кресте. Ему все открыто; Ему ясен весь ужас страданий и смерти. И потому вырываются слова: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия. Но дальше то самое — впрочем не как Я хочу, но как Ты (Мф 26:39). Через это смиренное «как Ты хочешь» делается шаг к спасению всех нас.

И о чем бы ни просили впредь ученики Христа: об избавлении от болезни или смерти, или о ниспослании какой-то житейской радости — все равно звучит доверие и признание, что за Богом последнее слово. Он знает, что по-настоящему необходимо нам. Он любит нас, а мы не должны быть капризными эгоистами, если по-настоящему любим Его.

— А чем тогда отличается от молитвы магическое действие?

— Классическим примером магического действа является камлание у шаманов. В чем его смысл? В том, что шаман во время этого ритуала, соединяясь с духами, с демонами, уходит в состояние транса, экстаза, пограничное между сознательным и бессознательным, и вот в этом состоянии он начинает путешествовать между разными мирами: нижними, срединными и высшими. Его задача — найти духов, от которых зависит решение той или иной проблемы. Соответственно, он с ними там договаривается, устраивается некий торг, предлагается какой-то выкуп, и в итоге он возвращается в нормальное состояние и объясняет собравшимся, что именно необходимо сделать для того, чтобы решить данную проблему.

Да, иногда таким путем болезни вылечиваются, проблемы решаются — но какой ценой? Потому что с нечистой силой заключается договор. Магическое мышление построено на страхе: надо все время оглядываться, бояться и совершать кучу оградительных действий — вместо того, чтобы пытаться духовно окрепнуть, вместо того, чтобы спасать свою душу.

— Но не получается ли тогда, что наши молитвы о здравии, о исцелении, о многолетии — это неправильно, что это тот же самый магизм?

— Опять повторюсь, это категорически не так. Бог не хочет, чтобы мы превратились в таких безвольных, ничего не желающих и абсолютно безразличных к жизни людей. Он говорит: Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам (Лк 11:9). Он нас призывает пользоваться своей свободой, самим стремиться понять свои чаяния и потребности. Но при этом — не в ущерб главному. Поэтому умение разобраться самому и с помощью Божьей получить нечто необходимое, либо уберечься от того, что непосильно, что может привести к унынию или даже отчаянию — ради этого Бог нам и говорит, что надо просить, искать и стучаться. И в любом случае, конечно, Христос не стремится к тому, чтобы каждый человек страдал. Он Сам исцелял страждущих, но делал это не просто ради исцеления — а ради того, чтобы человек встал, пошел и, поняв, Кто дал ему такое благо, сумел прожить свою жизнь так, чтобы с Богом воссоединиться в Вечности.

При этом парадокс в том, что, как бы ни была важна просьба, гораздо важнее сама возможность вступить с Богом в непосредственное общение. И самое потрясающее, что происходит, — это не исполнение просьбы как таковой, а чудо Посещения. Чудо — когда к тебе приходит ответ, и ты вдруг понимаешь, что Бог есть и что Он рядом.

У меня однажды был случай, когда я получил такой ответ. И переживание было настолько сильным, что, кажется, я понял чувства апостола Петра во время чудесного лова рыбы. Есть такой евангельский эпизод, когда апостолы пытались ловить рыбу, и у них ничего не получалось, рыбы не было. Они уже опустили руки, и тут Христос призывает их еще раз закинуть сети. Они слушаются — и вдруг они чувствуют, что едва могут эту сеть вытянуть, настолько там много рыбы. И тогда будущий апостол Петр ведет себя, казалось бы, странно: он бросается в ноги ко Христу и говорит: Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный (Лк 5:8). Конечно же, Христос никуда не уходит, они остаются вместе. Что случилось с Петром? Одновременно священный ужас, потрясение от того, что рядом Бог, — но и огромная радость от ощущения сопричастности Божественной любви.

В моей жизни это случилось вот как. Мне очень нужна была определенная и достаточно крупная сумма денег. Я понимал, что взять их неоткуда, занять мне тоже было не у кого, причем я оказался в местах, где никто о моей ситуации не знал, я никому о ней не говорил. И вдруг мне передали пожертвование, конверт. Я его открыл и пересчитал деньги — и испытал, наверное, тот же страх, что и апостол. Дело в том, что в конверте лежала именно та самая сумма, в которой я нуждался, буквально та самая! Как будто мне Сам Господь сказал: «Вот, возьми. Это то, что тебе нужно. Я всегда об этом знаю». И это соединение великой радости от ответа на твои скорби — и страха, потому что вдруг ты понимаешь, что Он видит и знает все, что Он слышит тебя и более того — говорит с тобой.

Но для чего — для того, чтобы я решил одну свою проблему? Нет. Это ответ на мое стремление к Господу, и это часть того пути, который я как христианин проделываю к Нему.

— Вы говорите об оккультных практиках, о целительстве и противопоставляете это молитве. Но к примеру, блаженная Матрона Московская, по молитвам которой столько раз происходили исцеления — разве она не целительница?

— Очень важный вопрос, потому что оккульт­ное сознание как раз никакой разницы не видит. Опять-таки из-за того, что Бог как нечто главное в этой логике отсутствует. Откуда берется магическая сила? У самих язычников есть несколько вариантов ответа: либо это какие-то собственные паранормальные способности, либо какая-то автономная энергетика, другой вариант — ссылки на космическую энергию или стихийную силу, которую человек улавливает. И третий, самый честный, но самый страшный вариант — это когда оккультист сам прекрасно понимает источник силы и «играет» с тем, кого называют «враг рода человеческого».

А есть святость, есть святые, молитвами которых совершаются чудеса. Это блаженная Матрона, преподобный Серафим Саровский, преподобный Сергий Радонежский, святитель Николай Чудотворец и многие, многие другие.

Но сами ли они — источник исцелений и чудес? Ответ очевиден из того, кому служили эти святые при жизни и продолжают служить до сих пор. Их святость — это святость Божия. Все, что происходит, имеет своим источником одного и того же Благого Бога. Причем сами святые всегда подчеркивали, что чудо — не их заслуга, а действие воли Божией.

Может ли святая блаженная Матрона, святитель Николай, та или иная чудотворная икона Богородицы либо какая-то частица мощей стать альтернативой Господу Богу? В сознании человеческом — да, может. Только с этого момента речь идет уже не о христианской вере, а все о том же магизме. Бог где-то там, далеко (я об этом уже говорил, в язычестве творец, демиург, всегда максимально удален и равнодушен, и у почитателей святого мгновенно эта языческая конструкция возникает вместо Бога).

Матронушка, другие святые или святыни воспринимаются как некие самостоятельные духи, с которыми якобы можно и нужно вести торг либо подзаряжаться энергией и так далее. Это типичный пример магического сознания. От этой опасности очень хотелось бы предостеречь, потому что в эту пропасть крайне легко свалиться даже человеку, давно ходящему в храм.

Матронушка помогает не ради того, чтобы у человека просто перестало болеть ухо: она обращается к Богу за него. И вот у человека больше не болит ухо. Зачем? Не затем, чтобы он подумал, какая у Матронушки сильная энергия. А затем, чтобы он понял, что Бог есть, чтобы он пошел в храм, начал исповедоваться, причащаться — чтобы он пошел к Богу, которому святая блаженная Матрона всю жизнь служила.

Повторю еще раз: никогда ни один святой не говорил, что совершает чудеса своей властью, своей волей, своей сильной энергетикой. Каждый из них указывал: это не я, это Господь. Никогда здесь нет и быть не может уверенности в собственных силах. Единственное, что есть, — это вера, что Бог рядом, и если Его воля есть, Он поможет.

В святых, которые прославлены Церковью, действует один и тот же Бог. А какая сила действует в заклинателях, колдунах, заговорщиках, экстрасенсах и прочих, мы не знаем. И исходя из элементарных принципов душевной и духовной безопасности, не зная броду, — не суйся в воду. Потому, что духовный мир очень неоднозначный, это область высокого напряжения. И никто не знает наверняка, хватит ли у него рассудительности, понимания, какого-то духовного чутья прибиться к правильному берегу, а не попасть в тонко расставленную ловушку.

«Бог не ставит крест на тех, кто пытается подойти к Нему не с той стороны»

— Отец Павел, Вам доводилось общаться с людьми, которые некогда обращались к целителям, знахарям, колдунам, экстрасенсам?

— Доводилось. И этот опыт общения однозначно негативный. Даже, если эти люди получали какое-то временное облегчение в тех проблемах, с которыми они приходили к тем, кто обладает некой силой, в дальнейшем они получали переломанные судьбы. Они пытались решить какую-то маленькую проблему, а в итоге получали гораздо большую. И понять это с точки зрения Божественной педагогики, в общем-то, вполне можно. Если ты отказался преодолеть маленький кризис, с которого можно было бы начать свой путь к Богу, ты неизбежно получишь больший кризис. И так будет продолжаться до тех пор, пока твоя душа не истощится, либо до тех пор, пока ты наконец-таки не сможешь прорваться в направлении к Богу.

— А вот например, человек, которому Христос, может быть, пока еще не открылся, сильно заболел, перепробовал все средства и всех врачей, отчаялся — и пошел к какой-нибудь бабушке-целительнице, потому что для него это самая последняя надежда. И вот он выздоравливает. Однозначно ли это — не от Бога? Не может ли тут быть места чуду, Божьей помощи?

— Конечно, однозначного ответа нет, все бывает очень по-разному. Потому что, как умный родитель никогда не скажет ребенку всей правды до тех пор, пока тот не сможет эту правду переварить, пока она не перестанет быть для него разрушительной, точно так же и Господь Бог нисходит до миропонимания людей, которые пока от Него далеки. Было бы глупо отрицать наличие чудес исцеления и различных неординарных событий не только в язычестве, но и в других религиях, культах, и вообще у людей нерелигиозных. Но надо четко понимать, что все это ни в коем случае не является подтверждением истинности того, чем эти религии или эти культы живут.

Подобные чудеса свидетельствуют лишь об одном: о том, что Бог повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф 5:45). Бог любит всех людей, Он не меняется. И то, что Он подлаживается под ту систему координат, в которой находится человек, говорит нам, что для Бога гораздо важнее, чтобы человек получил какую-то поддержку, пусть в его кривой, косой, но все равно теплящейся вере, нежели чем ощущал бы себя в каком-то холодном, безвоздушном, молчащем и пугающем пространстве. Человек должен чувствовать эту теплоту, эту близость, то, что Кто-то, Кто гораздо больше и сильнее, чем он сам, находится с ним рядом.

Когда ребенок начинает заниматься в какой-нибудь спортивной секции, у него, конечно, сначала все получается неправильно. Зато потом, когда он уже достигнет уровня мастера спорта, он будет оглядываться назад и смеяться над самим собой, каким был неуклюжим. Но безумен тот тренер, который посмотрит на только пришедшего ребенка и сразу поставит на нем крест, и скажет: «Нет, голубчик, тебе тут делать нечего».

Точно так же Бог не ставит крест на тех людях, которые пытаются подойти к Нему не с той стороны. Он все равно свидетельствует им о том, что Он есть, Он действует. А потом разными способами Он эти глупости, ошибки, кривизны выправляет и помогает человеку, если только у того есть желание и стремление двигаться к Нему и встать на правильный путь.

— Нам в редакцию ежедневно приходят вопросы, так или иначе связанные с темой магии. Например, часто люди каются в том, что в молодости ходили к гадалке. Многие, кому нагадали несчастную жизнь, понимают, что все сбылось, и им кажется, что таким образом на них действует проклятие Божие за то, что они совершили такой грех — гадали.

— Прежде чем сказать конкретно об этой ситуации, хочу выразить такую общую мысль: мы верим в то, что духовный мир есть. При этом, согласно учению Церкви, человек — это сложное существо, которое включает в себя тело, душу и дух. Соответственно, духовный мир естественным образом влияет на человека. Иное дело, что происходит это зачастую вовсе не по той схеме, которую рисует себе народное сознание. Серьезное соприкосновение с миром духов — зачастую это опыт, который ведом подвижникам, аскетам, такие истории чаще всего можно встретить в монастырских патериках. Причем часть этих историй — это скорее предупреждение монаху от впадения в прелесть. Известны святые, которые особо молили Бога, чтобы в течение земной жизни Господь избавил их от каких-то потусторонних явлений.

Одним из ключевых слов в православной традиции является слово трезвение — что означает в том числе отказ от восторженного, экстатического отношения к мистическим явлениям и вообще осторожное отношение к любому мистицизму.

В отличие от тех духовных даров, которые Господь нам дает в Своей Церкви: мира, любви, радости, благостности, терпеливости. Правилу трезвения и отказа от мистицизма христианину важно следовать.

Что касается вопроса о «сбывшихся пророчествах» гадалки. Важно понимать, что поход к гадалке или любая другая совершенная некогда ошибка не могут стать стеной, которая навсегда оградит человека от Бога. Ведь Сам Христос сказал: Даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам (Лк 10:19).

Если человек верует в Бога, молится, ходит в храм, исповедуется и причащается, то ему следует верить в ту благодать, какую он получает в церковной жизни. Помнить, что если он исповедал прежние грехи, искренне раскаялся и стремится переменить свою жизнь, если он принимает святые дары, то ничто прежнее над ним не властно.

Нужно понять, что эта классическая магическая схема — что-то просто взять и механически ретранслировать человеку как истинную причинно-следственную связь — уже невозможна. «Пострадавшему» требуется доверие к Богу. Были или не были совпадения — а какое это имеет значение на фоне нынешней церковной жизни? И откуда уверенность, что в данном случае не было по отношению к авторам вопроса определенного программирования?

Дело в том, что любое слово, любая мысль, глубоко воспринятая нами, становится своего рода шаблоном, по которому, даже помимо нашей воли, наше сознание начинает действовать. А сознание наше является тем самым рулем, который ведет нас по жизни. Поэтому, если у человека, особенно в детстве, в молодости, были заложены неправильные и причем высокоэмоционально заряженные представления о собственной жизни, он легко может идти путем именно таких установок.

Надо помнить, что человек — многосоставное существо, и у него есть душа, со своими законами. Совсем не обязательно в случае с гаданиями или целительством мы имеем дело с явлениями духовными.

Духовный аспект здесь один: дело это не Божеское. А проблемы могут находиться в сугубо психологической сфере, в области влияния или манипулирования. Ведь опытный «психолог», определив характер человека, очень многое может предсказать и о его будущем пути. У современных психотерапевтов даже есть такое понятие — «расколдовывание» — то есть освобождение от навязанных извне устойчивых глубинных ориентиров. Поэтому я бы посоветовал тем людям, которых до сих пор не отпускает какая-то навязчивая, глубоко сидящая в их сознании идея, которой они руководствуются по сей день, отправиться к психотерапевту, который помог бы от этой разрушительной мысли избавиться.

И еще надо иметь в виду то, что уже давно определила наука: люди, страдающие мани­ей преследования или манией величия (в пси­хиатрии, правда, эти состояния назы­ваются «бредом»), опираются на набор вне­шне чрез­вычайно логичных аргументов, неве­роятно искусно выстраивают причинно-следственные связи, которые доказывают, что они абсолютно здоровы и абсолютно правы в своих подозрениях или амбициях. Соответственно, человеку не следует пытаться самостоятельно разбираться, стал ли он жерт­вой духовной напасти или тонкого психологического программирования. Ему нужно иметь в виду только одно: оккультные практики в любом случае опасны, и обращаться к подобного рода «специалистам» категорически не следует.