«Джузеппе Москати: Исцеляющая любовь» — пример жизни христианина

Итальянский фильм «Джузеппе Москати: Исцеляющая любовь» рассказывает о неаполитанском враче. Католической церковью он причислен в клику святых.


Джузеппе Москати

О том, как он работал сохранились воспоминания очевидцев.

Среди коллег Москати был известен своим бескорыстием. Вот знаменательное свидетельство врача, который часто наблюдал, как он лечит больных:

«Видя в больных образ скорбящего Христа, он не хотел брать с них денег и всякий раз, когда ему их предлагали, видимо страдал».

Посещая богатых или зажиточных людей, он, конечно, брал причитающуюся ему сумму, но перед своей совестью и перед Богом он всегда заботился о том, как бы не взять лишнего.

Вот письмо, посланное им жене одного пациента:

«Досточтимая госпожа, я возвращаю вам часть гонорара, потому что мне кажется, что вы дали мне слишком много. Конечно, от каких-нибудь акул я взял бы больше, но от тружеников — нет. Я надеюсь, что Бог пошлет вам радость, исцелив вашего мужа. И сделайте так, чтобы он не удалялся от Бога и посещал источник спасения (св. причастие). С наилучшими пожеланиями Дж. Москати».

Однажды его несколько раз звали к больному пятнадцатилетнему мальчику, которого он полностью вылечил. Закончив лечение, он получил конверт с гонораром. Возвращаясь домой, Москати открыл его и увидел, что там была довольно значительная по тем временам сумма — тысяча лир. По свидетельству очевидцев, он внезапно повернул обратно, в волнении взбежал по лестнице и отдал конверт, сказав с раздражением: «Вы либо с ума сошли, либо приняли меня за вора».

Все сразу же подумали, что знаменитый профессор недоволен тем, что получил слишком мало, и отец мальчика в замешательстве протянул ему другую бумажку в тысячу лир. Однако профессор не только с неудовольствием отверг это новое приношение, но, открыв бумажник, вернул восемьсот лир, утверждая, что двухсот более чем достаточно. Потом он ушел со спокойной совестью, оставив семью пациента в полном недоумении.

Таким образом, если богатые звали его наперебой из-за его славы диагноста, бедные шли к нему чередой, потому что они знали, что он не попросит у них платы за лечение и что оно, напротив, может быть им выгодно. И действительно, в самых тягостных случаях Москати клал несколько денежных бумажек в рецепты или под подушку нуждающегося пациента, особенно когда замечал, что болезнь началась или усугубилась из-за недоедания.

Иногда он сам покупал те лекарства, которые выписал, или оплачивал лечение в больнице тем, у кого не было такой возможности.

Однажды его коллега, сопровождавший его к больному, от имени всех остальных заметил, что его бескорыстие ставит их всех в неловкое положение, но получил от Москати достаточно выразительный ответ:

«Пеппи, извините, здесь мать плачет о больном сыне, а вы мне о деньгах!».

Его могли позвать в кварталы, пользовавшиеся самой дурной славой, в темные переулки, куда было опасно углубляться, в обветшавшие парадные, где ему приходилось освещать себе дорогу спичками, но он никогда не отказывался приходить по вызову. Когда ему говорили о том, что это опасно, он отвечал:

«Нельзя бояться, когда идешь делать добро».

Один его друг встретил его вечером в Вомеро, на площади Ванвителли, далеко от мест, где он обычно бывал. Он спросил его, что он делает в этих краях:

«Знаешь, — сказал со смехом Москати, — я каждый день прихожу, чтобы служить плевательницей для одного бедного студента».

Дело в том, что один молодой человек, больной туберкулезом, хотя и не в заразной стадии, снимал комнату. Если бы хозяева узнали, что он болен, они выставили бы его на улицу, и поэтому Москати приходил каждый день унести грязные платки, чтобы сжечь их, и оставить чистые.

В доме у Москати его сестра, которая вела его хозяйство, получала весь его заработок и распоряжалась им, оставляя необходимое для достойного существования и отдавая все остальное нуждающимся. Сам профессор возвращался от больных, принося с собой адреса бедных семей, с которыми он познакомился, и передавал их сестре с наказом позаботиться о них.

Один случай особенно трогателен и свидетельствует о поистине необычайной доброте.

Жил-был бедный и одинокий старик, который когда-то сочинял песни (в те годы в Неаполе были сочинены самые знаменитые песни): его здоровье было в критическом, хотя и не безнадежном состоянии, и болезнь могла внезапно обостриться. Ему нужно было постоянное медицинское наблюдение, но Москати не мог за ним наблюдать, потому что был очень занят в больнице. Поэтому они договорились так: каждое утро старик приходил в кафе на улице, по которой Москати шел в больницу и там (конечно, за счет профессора) выпивал чашку горячего молока с печеньем. Профессор проходил, заглядывал в кафе, проверял, там ли старик, улыбался ему и сразу же уходил. Если несколько дней подряд он его не видел, то знал, что должен как можно скорее зайти в его лачугу на окраине города, чтобы оказать ему помощь.

Рассказы такого рода можно было бы умножить, но нельзя забывать, что милосердие Москати было не милосердием спокойного благодетеля, но милосердием видного врача, чья профессия связана с нервным напряжением, к которому постоянно обращаются со всех сторон с просьбами: как ученый он должен был следить за новинками, проводить опыты в лаборатории, писать научные доклады; его присутствие как лечащего врача было необходимо как в больнице, так и в домах частных лиц, которые постоянно обращались к нему с настойчивыми вызовами; он должен был готовиться к занятиям, преподавать, следить за работой учеников и, наряду со всем этим и прежде всего, — как христианин он взял себе за правило никогда не уклоняться от помощи беднейшим из бедных.

После его безвременной смерти друзья говорили о его «труде, ежедневном, ежечасном, без отдыха, без передышки». Тем, кто спрашивал его, как он все это выносит, он просто отвечал:

«У того, кто причащается каждое утро, неиссякаемый запас энергии«.

Кафедра паталогоанатомии находилась тогда в упадке — никто не хотел ею заниматься, и Москати согласился безвозмездно заняться ее «реорганизацией и рациональным переустройством». Над входной дверью было написано старое изречение, выбранное основателем, на которое никто уже, по-видимому, не обращал особого внимания. Оно гласило: «Hie est locus ubi mors gaudet succurrere vitam» — «Это место, где смерть радуется, ибо может помочь жизни».

Москати начал с того, что приказал повесить на эти обветшавшие мрачные стены превосходной работы распятие с надписью под ним: «О mors его mors tua» — «О смерть, я стану твоей смертью!». Вдохновляясь этим обещанием Воскресшего, Москати как бы совершал литургию, преображая и искупая это место, бывшее в глазах всех «нездоровым, угрюмым, убогим, гнетущим».

Когда студенты входили и вставали вокруг преподавателя, тот на мгновение останавливал взгляд на распятии и все замечали, что он молча молится; потом он принимался за вскрытие, всегда начиная с какого-либо краткого, но достаточно выразительного напоминания: «Здесь кончается гордыня человека! вот что мы такое! как поучительна смерть!». Или же, указывая на труп, он говорил: «Еще вчера это был наш пациент, а теперь мы видим некоторые органы, ему принадлежавшие… Если бы вы, молодые люди, время от времени размышляли о смерти, вы были бы гораздо добрее«. Так эта кафедра, бывшая, как он любил повторять, «местом, где мы, врачи, проверяем свои диагнозы и свои ошибки», несмотря на убогое помещение и недостаток технических средств, по всеобщему свидетельству, достигла «блистательных научных высот».

Ученики, проводившие все дни с Москати, буквально боготворили его и многие провожали его до дома, продолжая по дороге беседовать с ним и задавать ему вопросы. Один из них вспоминает о зрелище, ставшем обычным для Неаполя: «Мы шли за ним целой процессией, как будто он был святым». И после воскресного обхода больничных палат почти все шли вместе с ним в церковь.

Сам преподаватель писал в одном письме:

«Я создал как бы религиозную монашескую общину: мы с моими друзьями работаем, соревнуясь, движимые возвышенными идеалами. Мы так сентиментальны! Бог ведет нас. Я решил, что все молодые люди (…) имеют право совершенствоваться, читая не печатную книгу, где все написано черным по белому, но книгу, обложка которой — больничные койки и лаборатории, а содержание — страждущая плоть человеческая и научный материал, — книгу, которую нужно читать с бесконечной любовью и величайшим самопожертвованием ради ближнего» (11 сентября 1923 года).

И он добавлял:

«Я думал, что долг моей совести — научить молодых. Мне внушало отвращение обыкновение ревниво скрывать от них плоды своего опыта, и я считал своей обязанностью поделиться с ними всем, что знаю…».

В записке, найденной его сестрой в корзине для бумаг, мы читаем нечто вроде его исповеди, записанной им для самого себя:

«Иисус, любовь моя! Твоя любовь возвышает меня; Твоя любовь освящает меня, обращает меня не к одному творению, но ко всем творениям, к бесконечной красоте всех существ, созданных по образу и подобию Твоему«.

Вот некоторые свидетельства во время процесса о беатификации:

«Рабу Божьему приходилось бороться со всеми врачами — членами масонских лож — ибо он открыто исповедовал свою христианскую веру, а также с теми, кто видел в нем сильного соперника, несмотря на его молодой возраст».

Стало быть, у ненависти масонов к Москати была скрытая подоплека («ревность и зависть тех, кто не мог вынести его профессионального превосходства»), однако внешней причиной их яростной вражды было нечто иное.

Один очевидец рассказывает:

«Его презирали, высмеивали те, кому было не по душе честное, прямое и мужественное исповедание им католической веры: его называли маньяком, истериком, человеком не в своем уме, фанатиком».

В его адрес звучали и другие оскорбления (и кое-кто из недоброжелательных коллег заботился о том, чтобы они дошли до его слуха) — его называли «фанатиком, дурным глазом, сумасшедшим, врачом священников и монашек».

Москати работал в среде, буквально захваченной врачами, открыто принадлежавшими к масонству, и ярыми материалистами. И он прекрасно знал об этом. Более того, когда речь шла об истине и справедливости, он говорил об этом совершенно однозначно.

В одном из писем он писал:

«Я — звезда мельчайшей величины среди блистательных светил и буду рад исчезнуть в их свете, если, однако, взойдут яркие светила, а не мутные и слабые…».

Он требовал, чтобы на конкурсах не было «ни компромиссов, ни закулисных маневров,… но лишь признание действительных заслуг, независимо от возраста, школы, группировок».

В письме, отправленном им Бенедетто Кроче, в то время бывшему министром общественного образования, Москати горячо приветствовал назначение на кафедру гигиены своего коллеги, которого он считал более подходящим для этой должности, и не побоялся написать министру:

«Я знаю, что один высокопоставленный масон хочет пополнить число «братьев» на факультете, ставшем для них родным домом».

Некоторые свидетели открыто и недвусмысленно говорили об отношении масонской секты к Москати: «Они хотели раздавить его, уничтожить».

Но все замечали, что эта борьба его совершенно не задевает.

«Все знали, — говорит очевидец, — что Москати был как священник, и борьба, которую вели против него врачи-масоны и коллеги-материалисты, никогда не повергала его в уныние… Он часто говорил мне: «Что мне другие? Я забочусь о том, Чтобы угодить Богу»».

Один очевидец говорит:

«Больные знали, что для того, чтобы лечиться у Москати, нужно приобщаться к таинствам».

И еще: «У всех больных он спрашивал, в мире ли они с Богом, приобщаются ли к таинствам, нет ли на их совести тяжкого греха. Иными словами, он сначала лечил душу, а потом — тело больных, приходивших к нему».

Москати со всей уверенностью утверждал, что в больнице «миссия всех» — монахинь, младшего медицинского персонала, врачей — «содействовать милосердию Божьему».

Монахиня его отделения должна была прежде всего заботиться о духовном состоянии пациента и уведомлять о нем профессора, который, леча его со всевозможной самоотдачей и призвав на помощь весь свой опыт, старался помочь больному целостно осмыслить то, что с ним происходит, и почти всегда с непреклонной мягкостью внушал ему желание достичь исцеления, понимаемого как истинное спасение.

Призывы и утверждения: «Исповедуйтесь», «примиритесь с Богом», «приобщитесь к Господу», «подумайте о бессмертной душе», «жизнь и смерть — в руках Божьих» раньше или позже находили свое место среди врачебных указаний, даваемых Москати его пациентам, особенно тогда, когда он видел, что их жизнь в опасности и что в опасности их вечное спасение. Но дело в том, что когда он говорил об этом, больные уже так любили его, что почти всегда принимали эти указания с благодарностью, и многие слушались его.

Безошибочно поставив диагноз одному известному миланскому адвокату, чего не удавалось сделать никому из врачей, он вручил ему письмо, в котором рекомендовал ему одного из миланских священников, «дабы он примирился с Богом, так как уже много лет назад удалился от Него«, утверждая, что иначе не сможет вылечить его телесный недуг.

Другому больному, который, казалось, целый месяц лечился безрезультатно, он сказал: «Вы не исповедовались, поэтому и не выздоравливаете. Бог напоминает вам об этом».

Тем, кто удивлялся его подходу к больным, он объяснял:

«Говорить с больными о том, что не касается болезни, вошло у меня в привычку, потому что у них есть и душа… Так называемый фрейдистский психоанализ — это лечение; а что такое психоанализ? Это исповедь врачу с целью избавиться от навязчивых идей. Но это хорошо для протестантских стран, где нет исповеди, — а в нашей католической Церкви исповедь есть«.

Одному молодому человеку, самым тяжким недугом которого казалась абсолютная бесхребетность, он дал рецепт с надписью: «Лечение Евхаристией«.

Нам трудно представить себе, как Москати удавалось лечить душу одновременно с телом (следует отметить, что он отправлял больных лечить «духовный недуг» к какому-нибудь из своих знакомых священников, а потом лично проверял, состоялась ли встреча).

В письме к одному коллеге Москати пишет:

«Блаженны мы, врачи, если помним, что кроме тел перед нами — бессмертные души, которых, согласно евангельской заповеди, мы должны любить, как самих себя. В этом — наше удовлетворение, а не в том, чтобы слышать, как нас провозглашают целителями физических недугов» (и не без иронии он добавлял: «Особенно тогда, когда совесть подсказывает нам, что физический недуг прошел сам собой!«).

«Это врачеватель телес и душ», — говорил о нем Бартоло Лонго, построивший святилище Девы Марии в Помпеях, ныне также блаженный, бывший его пациентом.

Многие письма Москати свидетельствуют о том, что в таком же духе он воспитывал и своих учеников:

«Пусть чувство долга неизменно руководит вами при исполнении миссии, доверенной вам Провидением: думайте о том, что ваши больные прежде всего наделены душой, к которой вы должны найти подход и которую вы должны привести к Богу; подумайте о том, что на вас возлагается долг любви к учению, потому что только так вы можете выполнить свою великую задачу — помогать людям в несчастье. Наука и вера!» (16 июля 1926).

«Помните о том, что вы должны заботиться не только о теле, но и о стенающих душах, прибегающих к вам. Сколько скорбей вы скорее облегчите советом или духовным утешением, нежели холодными аптекарскими рецептами» (1923).

Одному пациенту он советовал:

«Я прошу вас вспомнить о своем детстве и о тех чувствах, которые питали к вам ваши близкие, ваша мама; вернитесь к добродетельной жизни, и я клянусь вам, что помимо вашего Духа, и плоть ваша получит облегчение: вы исцелитесь душой и телом, потому что получите главное лекарство — бесконечную любовь» (23 июня 1923 года).

Но необходимо напомнить, что Москати не был ни целителем, ни чудотворцем: он был врачом, и врачом превосходным, однако был абсолютно убежден, что перед ним прежде всего — бессмертная душа.

Однако он никогда не вдавался в спиритуализм, пренебрегая телом. Одной монахине, которая хотела увести его на литургию в рабочее время, он резко ответил:

«Сестра, Богу служат, работая«.

А одной благочестивой даме, которая отказывалась лечиться, говоря, что достаточно молитв, он возражал:

«Для вашей души полезнее, чтобы вашему телу сделали один-единственный укол от болезни, чем читать множество молитв».

Таков был Москати.

И мы можем вспомнить взволнованные, даже потрясенные свидетельства известных деятелей культуры и науки, которые, общаясь с этим христианином нового типа (следует отметить, что с Москати можно было говорить о философии, об искусстве, о литературе, о музыке, о богословии, об урбанистике, с неизменной пользой и пищей для ума), задумались о себе самих и о своей судьбе.

Другой знаменитый неаполитанский врач, Кастеллино, неверующий, сказал о нем:

«Он был чудесным человеком и жил в неизменном общении со Христом, отверзающим могилы и побеждающим смерть». Другой врач сказал:

«Он был самым совершенным воплощением любви, о которой говорит св. Павел в Послании к Коринфянам, какое мне когда-либо доводилось видеть». Взгляды Бенедетто Кроче общеизвестны. Так вот, философ жил в мансарде, из окна которой он каждое утро мог видеть, как Москати спешил в больницу.

Часто они встречались и беседовали. Иногда для разговоров не было времени и тогда философ, как истинный неаполитанец, окликал его с балкона: «Дон Пеппино, я тебя не понимаю, почему ты все бежишь? куда ты идешь? чего ты надеешься достичь…? Все приходит в свое время». А потом, вернувшись к себе, он говорил домработнице: «Если бы все католики были такими… если бы все были как дон Пеппино!».

Кем же был этот человек, говоривший себе самому на страницах своего дневника:

«Люби истину, будь самим собой, без притворства, страхов и оглядок. И если истина навлекает на тебя преследования, прими их; и если она стоит тебе мук, терпи их. И если ради истины тебе придется принести в жертву самого себя и свою жизнь, принеси эту жертву мужественно«.

Одному из друзей он признавался:

«Пишу вам поздней ночью. Уверяю вас, у меня нет времени даже на то, чтобы схватиться руками за голову… Больница, лаборатории, официальные занятия, мои занятия по диагностике и в клинике, масса тяжелобольных в подавленном состоянии духа занимают меня целиком и не дают мне делать ничего другого» (январь 1919 года).

И, каким бы самоотверженным ни был профессор, ему приходилось ежедневно бороться со своей вспыльчивостью в ответ на любые неурядицы. Однако он всегда старался взять себя в руки, позволить обстоятельствам, все более неотступным, как бы выровнять все шероховатости своего характера.

Умер Москати неожиданно, в расцвете лет, после визита к больному, и не было никого, кто бы оказал ему помощь и поддержал его.

Его жизнь и деяния — это суд над всеми христианами, которые уклоняются от исполнения воли Божьей, отказываясь быть «бесполезными рабами», потому что воспринимают свою миссию в Церкви и в мире как нечто расплывчатое, чуть ли не второстепенное для их существования, для их личности и поэтому в конечном счете ощущают неуверенность, ностальгию по другим возможностям, сомневаются в своем призвании, психологически готовы сменить его (женщины, живущие в целомудрии, хотели бы быть замужем, состоящие в браке хотели бы иметь другого супруга или хранить целомудрие, духовные лица хотели бы быть мирянами, а миряне хотели бы быть духовными лицами, люди, занимающиеся одной профессией, хотели бы найти свое самовыражение в чем-либо ином, и есть еще много других примеров); суд над всеми этими существованиями, которые не посвящены безраздельно исполнению миссии, им доверенной, или всех мнимых «миссий», выбранных как экологическая ниша.

Существование и миссия христианина — это прежде всего приверженность ко Христу, горячая личная устремленность к Нему как к живому человеку, а не как к «точке отсчета». Наиболее яркое знамение тому — жизнь в целомудрии. Любовь к ближнему должна быть знамением этой изначальной близости, которая возникает по воле Христа Господа и приносится Ему в жертву. Для христианина источником любви к ближнему является либо целомудрие, порожденное личной самоотдачей Христу, либо лишь психологическая попытка приблизиться ко Христу, совершая моралистическое насилие над собственными привязанностями.

В наше время, когда милосердная любовь в социальной сфере кажется чуть ли не упреком Христу, образ Москати напоминает нам о том, что у христианской любви есть совершенно определенный источник и свое лицо: это любовь Христова, которая должна воспламенить сердце Его ученика, по словам св. Павла.

Глядя на жизнь и на деяния Москати, никто не мог сомневаться в том, что он открыто исповедует свою любовь ко Христу. Тем, кто отвергал Иисуса Господа, Москати казался маньяком, с которым следует бороться и которого нужно уничтожить. Но если человек признавал Христа (хотя бы не без колебаний) и еще помнил о Нем (даже если былая вера ослабела), тогда Москати, творивший дела милосердия, являл для него свидетельство пламенное, исполненное убедительной силы. И никто не мог ошибаться ни на мгновение, думая, что речь идет о природной доброте доктора.

Аскеза и деятельное милосердие давали Москати право убежденно проповедовать Господа Иисуса: он стал бескорыстен, чтобы говорить нелицемерно, он стал всем для всех, чтобы указать Того, Кто является «всем», он приносил в жертву больным свою жизнь, чтобы получить право говорить о жизни вечной. Иногда он даже просил больного вместо денег сделать ему другой подарок — причаститься, вернуться к утраченной вере.

«Когда я однажды спросил его, почему он отказался от денег, предложенных ему состоятельным больным, который был очень серьезно болен и был великим грешником, он ответил мне: «Я его обращу».

Согласно Москати, надлежит постоянно творить дела милосердия, чтобы обрести право на целостную проповедь о Христе, и, проповедуя Христа, надо быть целостной личностью, чтобы дела милосердия не растворились в туманной филантропии, которой беззастенчиво пользуются именно те, кто хочет самоутвердиться и утвердить мир, отрицая Христа.

С точки зрения медицинского искусства мы можем сказать, что его профессиональные способности мощно окрепли. Это можно утверждать в двояком смысле. С одной стороны, казалось, что вера (христианский подход к больному) обострила его и без того выдающиеся способности к диагностике: казалось, он угадывал, видел телесные болезни, замечал недоступные наблюдению симптомы, что изумляло его коллег. С другой стороны, его пронизывающая интуиция достигала таких глубин, что часто он ставил и диагноз душевных недугов.

Он сам признавался:

«Господь дарует мне такое ясновидение, что я не могу воспрепятствовать ему, и нередко вижу уродство душ больных».

Иногда происходили случаи, пугавшие его самого. Однажды он вернулся домой взволнованным и рассказал сестре:

«Знаешь, что произошло со мной сегодня? Ко мне пришла одна дама со своей дочерью. Дочери было года двадцать четыре-двадцать пять. Посмотрев на нее, я ей сказал: «Барышня, вы еще не приняли первого причастия!». По ее слезам я заключил, что так оно и есть. Потом я пристально посмотрел на даму и сказал ей: «Госпожа, вы живете со священником-расстригой». Знаешь, все это была правда, и я не могу себе объяснить, как я об этом догадался!».

Сестре пришлось утешить его, говоря, что это, конечно, одно из совпадений, которые иногда бывают.

И в том, что касается физических недугов, и в том, что касается недугов духовных, он, казалось, был наделен сверхъестественными дарованиями (точно так же, как Христос, согласно рассказам Евангелия!). Но здесь необходимо сказать, что в Москати эти дарования были не дарованиями чудотворца, механически добавленными к обычным врачебным способностям, — напротив, они являлись как бы чудом уподобления. Иначе говоря, казалось, будто, пройдя весь путь науки (а Москати занимался постоянно) и пройдя весь путь духовного созревания, который был для него возможен, его личность укоренилась в точке, где они сходятся: там, где его взгляд мог быть обращен и в ту и в другую сторону, чтобы придти к их синтезу. В определенный период жизни Москати наука и вера явили в нем не только свою не-противоречивость, но милосердную любовь как свою конечную сущность, будучи различными проявлениями той премудрой любви, которая вместе создала и искупила их.

Укоренившись в милосердной любви, Москати стал великим врачом благодаря своей вере и великим верующим благодаря своим знаниям.

Москати не только воспринимал свою профессию как профессию, которая сродни священству, но и пытался, действуя в исторических обстоятельствах своего времени, милосердно и тактично привести больных к покаянию и к вере в сверхъестественную жизнь. То, что он делал в одиночку в то время, когда царило полное равнодушие к глубинной сути личности больных, сегодня можно предложить как пример для всех.

Многому от него можно научиться и, вдохновляясь его примером, многого можно достичь.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На проникнутое глубокой благодарностью письмо своего ученика-врача, отправлявшегося по месту своего первого назначения, Москати ответил так:

«Не наука, но любовь преобразила мир… Я всегда в глубине сердца жалею, что вы далеко от меня, и меня утешает только мысль о том, что что-то от меня осталось в вас; не потому, чтобы я чего-нибудь стоил, но в силу того духовного заряда, который я стараюсь сохранить и распространить вокруг. Я все время помню о вас, будьте уверены в этом. Целую вас во Христе!».

Быть может, теперь нам легче понять, почему кардинал Ронкалли, прочитав жизнеописание Москати, назвал его Lumen ecclesiae, светом Церкви. Созванный им II Ватиканский Собор сказал впоследствии, что задача Церкви — «отражать в мире тот Свет Народов (Lumen Gentium), которым является Христос».

Так вот, Церковь сможет сделать это только в том случае, если отблеск этого света будет ежедневно сиять на лицах мирян.

Когда в Страстной четверг 1927 года похоронная процессия шла по улицам Неаполя — в ней принимало участие множество преподавателей, студентов и простого люда — один старик подошел к столику, поставленному у входа в дом Москати, и дрожащей рукой записал в книге соболезнований:

«Мы оплакиваем его, потому что мир потерял святого, Неаполь — пример всяческих добродетелей, а больные бедняки потеряли все».

Антонио Сикари. «Портреты Святых»


Louis Armstrong — Let My People Go или уйдите от меня все грехи

Let My People Go…

Go Down Moses (рус. Спускайся вниз, Моисей) — американский негритянский спиричуэл, в котором описываются события из ветхозаветной книги Исход 8:1: «И сказал Господь Моисею: пойди к фараону и скажи ему: так говорит Господь: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне служение». Этими словами Господь призывал Моисея добиться исхода израильтян из египетского плена. Текст песни был опубликован а капелла «Jubilee Singers» в 1872 году:

When Israel was in Egypt’s land: Let My people go,
Oppress’d so hard they could not stand, Let My People go.
Go down, Moses,
Way down in Egypt land,
Tell old Pharaoh,
Let My people go.

Десятилетием ранее песня считалась гимном американских рабов, и впервые датировалась где-то 1862 годом. В те годы она носила и другое название — «Oh! Let My People Go: The Song of the Contrabands».

По мнению же капеллана одного из негритянских хоров родиной песни является штат Виргиния, где она исполнялась ещё с 1853 года и имела следующий текст:
The Lord, by Moses, to Pharaoh said: Oh! let My people go.
If not, I’ll smite your first-born dead—Oh! let My people go.
Oh! go down, Moses,
Away down to Egypt’s land,
And tell King Pharaoh
To let My people go.

Первым исполнителем современной версии был американский певец Поль Робсон, чей глубокий резонирующий голос многие называли божественным.

 

Самым известным исполнителем песни стал Луи Армстронг, чья версия была записана в Нью-Йорке 7 сентября 1958 года.

Песня так же использовалась в качестве одного из спиричуэл в оратории «A Child of Our Time» английского композитора Майкла Типпетта.
Американский писатель Уильям Фолкнер, после того как песня стала популярной, назвал один из своих романов «Сойди, Моисей» (1942).
У иудеев в канун Песаха, во время седера, традиционно исполняется вариант песни на иврите.

Русский перевод:

Ступай, Моисей
В землю Египетскую.
Вели фараонам
Отпустить мой народ!

Когда народ Израилев в Египте
Отпусти мой народ!
Изнывал под тяжким игом рабства
Отпусти мой народ!

Припев:
Господь повелел: «Ступай, Моисей,
В землю Египетскую.
Вели фараонам
Отпустить мой народ!»

И пошел Моисей в землю Египетскую-
Отпусти мой народ!
И говорил фараону:
Отпусти мой народ!

Припев

«Такова воля Господа, — сказал отважный
Моисей —
Отпусти мой народ!
Если ты не послушаешь Его, он поразит
первенца твоего.
Отпусти мой народ!»

Припев

Вели фараонам
Отпустить мой народ!

По материалам интернета

***

Друзья!

Зачем нам знать и американский джаз и негритянские гимны, ведь мы изучаем православную психологию? Да все, предельно просто. Ведь африканские переселенцы, не по своей воле в Америку прибывшие, были в таком же пожизненном рабстве, как и евреи в Египте. Но как же нам понять, где тут связь между рабами и православием? Да, все мы так же находимся в рабстве, но в рабстве своих грехов. Поэтому, необходимо ПОСТОЯННО приходить к покаянию и просить прощения за содеянное.

Иоанн Лествичник в своей знаменитой «Лествице или Скрижалях Духовных» в «Слове 14. О любезном для всех и лукавом владыке, чреве» дает нам ясно понять, что причина всех грехов — чревоугодие. Пост, воздержание дают спасительный исход от грехов.

35. Скажи нам. Мучительница всех людей, купившая всех золотом ненасытной алчности: как нашла ты вход в нас? Вошедши, что обыкновенно производишь? и каким образом ты выходишь из нас?

Она же, раздражившись от сих досад. Яростно и свирепо отвечает нам: «Почто вы, мне повинные, биете меня досаждениями? И как вы покушаетесь освободиться от меня, когда я естеством связана с вами. Дверь, которою я вхожу, есть свойство снедей,

а причина моей ненасытности – привычка;

основание же моей страсти – долговременный навык, бесчувствие души и забвение смерти.

И как вы ищете знать имена исчадий моих? Изочту их, и паче песка умножатся. Но узнайте, по крайней мере, какие имена моих первенцев и самых любезных исчадий моих.

Первородный сын мой есть блуд,

а второе после него исчадие – ожесточение сердца. Третие же – сонливость. Море злых помыслов, волны скверн, глубина неведомых и неизреченных нечистот от меня происходят.

Дщери мои суть: леность, многословие, дерзость, смехотворство, кощунство, прекословие, жестоковыйность, непослушание, бесчувственность, пленение ума, самохвальство, наглость, любовь к миру, за которою следует оскверненная молитва, парение помыслов и нечаянные и внезапные злоключения;

а за ними следует отчаяние, – самая лютая из всех страстей.

Память согрешений воюет против меня. Помышление о смерти сильно враждует против меня; но нет ничего в человеках, чтобы могло меня совершенно упразднить. Кто стяжал Утешителя, тот молится Ему против меня, и Он будучи умолен, не попускает мне страстно действовать в нем. Невкусившие же небесного Его утешения всячески ищут наслаждаться моею сладостию».


«Дом» Люка Бессона или «Адам, где ты»?

«Дом» Люка Бессона, французского продюсера, сценариста и режиссера никого не оставил равнодушным. Почему? Приведу несколько цитат из сети.

«Рождению фильма HOME предшествовали 15 лет работы, в течение которых было создано 500 тысяч фотографий, запечатленных в более чем 100 странах мира, продано 3 миллиона книг, проведено 100 бесплатных open-air-выставок с более чем 100 миллионами посетителей, снято 4 документальных фильма со зрительской аудиторией 5 миллионов человек.

Премьера фильма состоялась 5 июня 2009 года, во Всемирный день окружающей среды. Картина одновременно транслировалась на крупнейших площадках 87 стран мира в формате открытого бесплатного показа

Весь фильм снимался с вертолёта на камеру высокого разрешения и рассказывает о красоте природы, ее беспощадном уничтожении и бедственном положении людей в этих местах.

Джеральд Даррелл, английский натуралист и писатель, как-то сказал:

«Человек достаточно умен, чтобы уничтожить вид, но до сих пор не может найти путь воссоздания того, что он уничтожил».

Да, действительно, человеку навязываются ложные ценности:  успех, подразумевающий богатство, стиль, роскошь… Если ты не в этой сфере, то ты нищий. Однако, обратимся к страницам Бытия, Ветхого Завета и вспомним, что заповедовал Бог Адаму.

Быт.2:15. И взял Господь Бог человека, [которого создал,] и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его.  В Толковании на Книгу Бытия профессор Александр Павлович Лопухин пишет так: «Лучшее толкование этого места дает святой Иоанн Златоуст, который говорит: «так как райская жизнь доставляла человеку полное наслаждение, принося и удовольствие от созерцания («красоты рая»), и приятность от вкушения («снедей райских»); то, чтобы человек от чрезмерного удовольствия не развратился («праздность, – сказано, – научила многому худому», Сир. 33:28), Бог повелел ему делать и хранить рай, т. е. возделывать его почву и культивировать на ней разные растения, а также и оберегать его от неразумных животных, которые, забегая в сад, могли вносить в него беспорядок и повреждения.»

Это – первая божественная заповедь о труде человека, исключающая языческую идеализацию так называемого «золотого века» и осмысливающая существование человека. Легкий, необременительный и приятный труд был прекрасным средством для упражнения физического, а отчасти и умственных сил человека.»

Однако, Адам с Евой захотели быть выше Бога, и ослушались его, за что и были выгнаны из Рая. 

Быт.3:23–24. И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят.

И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни.

Таким образом, можно сделать вывод, не хочет человек слушать Бога, значит  вообще будет изгнан из земли своей. Но Бог долготерпелив и ждет покаяния от людей:

Быт.3:9. И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: [Адам,] где ты? 

Питер Арсен «Мясная лавка, или Кухня со сценой бегства в Египет».

Питер Арсен «Мясная лавка, или Кухня со сценой  бегства в Египет». Этот аллегорический натюрморт голландский художник создал в 1551 году.

Что казалось бы общего между мясной лавкой и действием из Нового завета?

История о бегстве Святого семейства в Египет существует только в Евангелии от Матфея. Волхвы принесли свои дары новорожденному Иисусу и не вернулись к царю Ироду с докладом о месте его пребывания. Тогда праведному Иосифу во сне явился ангел, который повелел ему: «встань, возьми Младенца и Матерь Его и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе, ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его» (Мф. 2:13). Сей же ночью он вместе с Девой Марией и младенцем Иисусом пошёл в Египет, где находился до смерти Ирода (Мф. 2:15).

На картине Джотто изображена эта сцена.

Однако обратимся к полотну Питера Арсена «Мясная лавка, или Кухня со сценой  бегства в Египет».

Картина выполнена в соответствии жанра натюрморта и содержит в себе глубокий символизм.

Изображение груды мяса, в разных ее вариациях, которое заполняет собой едва ли не три четверти картины, олицетворяет пир земной жизни. Колбаса, окорока, убитая птица, разделанные туши говорит нам об обжорстве, неумеренном аппетите. С православной точки зрения это называется чревоугодием. Про чревоугодие Иоанн Лествичник в трактате «О любезном для всех и лукавом владыке, чреве» писал:

2. Чревоугодие есть притворство чрева; потому что оно, и будучи насыщено, вопиет: «Мало!», будучи наполнено, и расседаясь от излишества, взывает: «Алчу».

5. Насыщение есть мать блуда;

В дверном проеме мы видим, как человек разбавляет кувшин с вином водой из ведра, а далее компания пирует рядом с подвешенной тушей коровы, голова которой находится в центре картины. Ее мертвый глаз является образом земного существования человека без Бога.

На заднем плане, над блюдом с двумя рыбами, выложенными крестом, который символизирует христианство, находится окно в совершенно другой мир. Там Дева Мария подает милостыню. Все герои написаны спиной к зрителю. Они удаляются от хмельной и распутной жизни. Отказ от их общества является спасением для души.

Чему может научить такая живопись?

 Он же сказал им: «Не все вмещают слово это, но кому дано … Кто может вместить, да вместит». Евангелие от Матфея (19-11)


«Положи меня, как печать, на сердце твое»- это любовь, а не романс для влюбленных.

«Романс о влюблённых» — советский художественный фильм 1974 года.

Режиссер: Андрон Кончаловский.

Музыка: Александр Градский.

В ролях: Евгений Киндинов, Елена Коренева, Ирина Купченко, Иннокентий Смоктуновский, Ия Савина, Александр Збруев, Иван Рыжов.

Фильм на первый взгляд кажется, что повествует о любви и верности.

Однако, можно ли говорить о любви, если девушка выходит замуж, поверив в смерть своего возлюбленного? Вопрос риторический. Но фильм назван «Романсом о влюбленных», поэтому у героини была лишь влюбленность, а не любовь.
В Ветхом завете, в Песни Песней (8:6.) говорится о любви так: «Положи меня, как печать, на сердце твое, как
перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть,
любовь

Интересно, а что толкуют о любви православные святые отцы? Святитель Николай Сербский говорит: «Поскольку все вещи во вселенной с их сущностями и действиями есть только символы духовных вещей, точно также и земная любовь. То, что люди на земле именуют любовью, на самом деле лишь слабый символ истинной небесной любви.»

«70. Во всех книгах Нового Завета любовь поставлена над всеми другими добродетелями и заповедями, как всеобъемлющая. Известны слова апостола Павла о любви: «Если я языками человеческими и ангельскими говорю, а любви не имею, то я медь звенящая и кимвал гремящий, и если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все свое имение и отдам мое тело на сожжение, а любви не имею, — нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует; любовь не превозносится; не гордится; не бесчинствует; не ищет своего; не раздражается; не мыслит зла; не радуется неправде, а радуется истине. И теперь пребывают сии три: вера, надежда и любовь, но любовь из них больше» (1 Кор. 13). Более красивого гимна любви не было произнесено человеческим языком


Разговор начистоту об иерархии и равенстве в cемье

Я получила такое письмо.

«Беременность проходит ужасно тяжело. Дистония сосудистая, постоянные приступы еще и грипп.

С мужем никаких отношений. Относится как к предательнице. Ждет, что раскроет мой с кем-то роман. Абсурд какой то.  Очень устала… Снежный ком. И выбраться не могу. В разговоре как то сказал, что он начальник и единственный зарабатывает деньги и будет решать что и куда и как. На осень (выходит на роды) хочет уехать на учебу на 40 дней.

На просьбу не уезжать и позже поехать, отвечает, что он работает, а я ничего в жизни не добилась и обмолвился, что не заработала и всем обязана ему. Обидно до слез, когда так обесценили меня. Ни сил, ни энергии…

Постоянный контроль. Телефон не могу взять в руки. Недавно спросил, куда я деваю свои деньги за квартиру. Четко считает, сколько взяла у него. Требует внимания… (почему я не залезла на чердак и не оценила его полки, которые ое делал). (Вооьще то я с животом….). Я устала… В тупике. Хочется бежать… Жизнь новую начать… Говорит, что потом его оценю. А я больше не могу найти любви… Недоверие везде….
Почему так?»

Спасибо за ОТКРОВЕННОЕ письмо, уважаемая Н.!

Вы описываете свои страдания в семейном кругу, из которого Вам хочется вырваться и бежать. Но, как говорится, от себя не убежишь и придется примириться, прежде всего  с собой, а дальше искать способы развития своей любви к мужу и своей семье вообще.

Святитель Иоанн Златоуст в своих творениях предвещал нам: «Где муж, жена и дети соединены узами добродетели, согласия и любви, там среди них Христос». Если у вас дома вечное несогласие, значит нет у вас дома Христа.  Ссоры приведут к серьезному раздору. Премудрый Соломон в Притчах (17:1) грозил всем нам: » Лучше кусок сухого хлеба, и с ним мир, нежели дом, полный заколотого скота, с раздором

Так что помня бессмертные слова святителя Нового Завета и царя иудейского из Ветхого Завета, необходимо склонить свою головушку и подумать на досуге над их советами, которым уже не одна сотня лет.

Вот как о семейной жизни высказывался еще один святитель   Феофан Затворник: «Кто в семье живет, тому и спасение от семейных добродетелей»; «Совершенства можно достигнуть и среди семейной жизни. Надо только страсти погашать и искоренять». Поэтому выходит так, что искать спасения от невзгод необходимо и в семейной жизни. А у вас одни только страсти. Отступите от них прежде всего ВЫ. Спросите с себя за них, покайтесь.

Про мужа Вы говорите, что он обижает Вас словами, что «он начальник и единственный зарабатывает деньги и будет решать что и куда и как».

Мудрая жена должна помнить, что заповедовал апостол Павел и не в ущерб женам, а в довольство им:»Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви… Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее (Еф.5:22–23, 25).

«Он предложил, – говорит Иоанн Златоуст, – мужу и жене, как основание их счастья, взаимную любовь и заботливость, указав каждому подобающую область – ему начальство и попечение, а ей повиновение». Чего казалось бы проще, чем повиноваться. Повинуйтесь же так, чтобы Ваш муж в Вас души не чаял. На то и Вы и женщина, чтобы так поступать. Будете перечить- будете получать в лоб далеко не поцелуи.

Не случайно, Бог поставил жену под крыло мужу: к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою (Быт.3:16). Так что, как ни крути, голову преклонить перед мужем придется. И делайте это с радостью, потому что еще древние  подметили, что у дома, как и у государства должно быть единоначалие.

Вот как поэтично ВЫСКАЗАЛСЯ об этом святитель Иоанн Златоуст: «Поскольку равенство, часто доводит до ссор, то Бог установил многие виды начальства и подчиненности, как то: между мужем и женою, сыном и отцом, между старцем и юношей… между начальником и подчиненным, между учителем и учеником. И дивиться ли такому установлению между людьми, когда то же самое учредил Бог в теле. Ибо Он так устроил, что не все члены имеют равное достоинство, но одни ниже, другие важнее, один управляет, другие стоят под управлением. То же самое подмечаем у бессловесных: у пчел, у журавлей, в стадах диких овец. Даже и море не лишено такого благоустройства, но и там во многих родах рыб одна управляет и предводительствует прочими, и под ее начальством они отправляются в отдаленные путешествия.»

Так что спаси вашу семью Господи и Ангела Хранителя всем вам!

Православный психолог Светлана Манухина


«Странная женщина» Юлия Райзмана или «как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними»

Фильм Юлия Райзмана «Странная женщина» вышел на советские экраны в 1977 году. В главных ролях: Ирина Купченко и Василий Лановой.

О чем фильм? Если очень кратко и по сути, то фильм о любви. О любви, которую искала сама женщина в других. Но вторя апостолу Павлу по его Посланию к коринфянам (13:1):» Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я медь звенящая или кимвал звучащий.», можно сказать, что прежде, чем ждать любви от  других, необходимо самому полюбить, ибо Иисус заповедовал всем нам: «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» (Лк. 6, 31).

По сюжету фильма женщина, живущая в семье, муж которой высокопоставленная особа, завела любовника. Причина банальная, как ей кажется- она разлюбила мужа и поэтому ей ничего больше не оставалось делать, как кинуться в пылком угаре  погони за птицей счастья, в объятия другого. Но и тут ничего не получилось.

Она едет к матери, где опять скучает по любви, хотя могла бы сама  дарить ее матери. Но появляется некий принц, правда, не на белом коне, а обыкновенный человек, и который любит ее заблудшую душу просто так.

Но и здесь она подпадает под обращение мученика Cтефана из «Деяний апостолов» (7:51) : «Жестоковыйные! Люди с необрезанным сердцем и ушами! Вы всегда противитесь Духу Святому.» Под это обращение можно подвести и каждого из нас независимо от его возраста, пола, места жительства, потому что не умеем мы ни видеть, ни ценить любовь, которая вокруг нас. Потерявши же ее мы горько плачем.

Таким образом, фильм «Странная женщина» c православной точки зрения не сколько о прелюбодеянии, а о любви.

«Французский канкан» или что для каждого его тело

«Французский канкан» или «Френч канкан» (фр. French Cancan) — художественный фильм режиссёра Жана Ренуара. В главной роли — Жан Габен.

Сюжет фильма построен на создании парижского варьете «Мулен Руж». И тут возникает вопрос при просмотре фильма, который так и просится произнести вслед за апостолом Павлом:

«— Все мне позволительно!

— Но не все полезно.

— Все мне позволительно!

— Но ничто не должно обладать мною.

И весь вопрос состоит в том, а нужен ли вообще так называемый Мулен Руж?

Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела. Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею. Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: два будут одна плоть. А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом. Бегайте блуда! (Послание к Коринфянам 6:13-15)

Не секрет, что Мулен Руж был местом знакомств для завязывания и непотребных утех. Апостол Павел так выражается по этому поводу: « А блудник грешит против собственного тела (ст. 18в). Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены [дорогою] ценою. Посему прославляйте Бога в телах ваших!»(Послание к Коринфянам 6:19-20)

Согласно толкованию Архимандритом Ианнуарием (Ивлиевым)апостола Павла: » Далее, в стихах 19-20, апостол Павел напоминает принципиальные истины веры: не только Церковь есть храм Божий (3:16), но и каждый отдельный христианин – тоже храм. Его тело (он сам) – храм Святого Духа, место постоянного присутствия Бога. Христианин призван свидетельствовать это присутствие всем своим существованием. Никакая область жизни не исключается из принадлежности Христу, Который даровал Себя людям до самой смерти (ст. 20). «Вы не свои», т. е. принадлежите Богу через Христа. А принадлежать Ему, поставить себя в Его распоряжение и означает истинную свободу в отличие от мнимой «свободы» коринфских либертинистов.» Замечу, что последние пропагандировали полную свободу нравов.

Поэтому оставляю вопрос открытым, потому что пусть каждый сам для себя решит, что для него его тело- храм Божий или сточная канава.


Бог сочетал, того человек да не разлучает.

ЗДРАВСТВУЙТЕ, Светлана!

Приснились мне сегодня…
Вспомнились Ваши слова «Пока вы вместе (с мужем) — вы сила…». Давно как то сказали…
Кто от кого зависит и кто кому силу дает…. Задумалась.

Здравствуйте, уважаемая Н.!

Спасибо за письмо.

Начну свой ответ с бессмертного от Иисуса из Евангелия от Матфея (19: 4-6)

  • Он сказал им в ответ: не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их?
  • И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью,
  • так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает.

То есть иными словами, женатые люди, это уже не просто отдельно мужчина и женщина, а одна плоть. В этом и есть сила семейной пары.

«А кто от кого зависит и кто кому силу дает»- Ваше размышление отнюдь не праздно. Оба друг от друга зависите и силу друг другу даете.

Епископ Феофан Затворник как-то сказал: «У нас есть всеобщая заповедь – друг друга тяготы носить; тем охотнее должны взаимно исполнять ее такие близкие лица, как супруги. Нежелание потерпеть раздувает неприятности, и пустяки нагромождаются в разделяющую стену. Зачем ум-то дан? Сглаживать жизненный путь. Благоразумие рассеет встретившиеся противоречия. Не рассеиваются они от недостатка житейского благоразумия, а больше от нежелания хорошенько обдумать положение и еще больше от отсутствия другой цели в жизни, кроме удовольствий. Прекращаются наслаждения прекращается и довольство друг другом; дальше – больше, вот и развод.»

Вы задумались над простыми вещами. Вспомните какую молитву читал над  вами с мужем священник при венчании. Забыли ведь?

Напомню, что это было послание апостола Павла к Ефесянам ( 5; 22-33)

Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу,
потому что муж есть глава жены, как и Христос – Глава Церкви, и Он же Спаситель тела.

Но как Церковь повинуется Христу, так и жены – своим мужьям во всем.

Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее,

чтобы освятить ее, очистив баней водной посредством слова;

чтобы представить ее Себе славной Церковью, не имеющей пятна, или порока, или чего-либо подобного, но чтобы она была свята и непорочна.

Так должны мужья любить своих жен, как свои тела. Любящий свою жену любит самого себя. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь,

потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его Поэтому оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть.

Тайна эта велика – я говорю по отношению ко Христу и к Церкви. Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя, а жена да боится своего мужа.

 


Письмо читательнице с комментариями от Иоанна Златоуста

«Дорогая Светлана!

Странное состояние ко мне пришло…

Я почувствовала себя недостойной всего того, что имею. Ибо получено оно было в страсти. 
Дом, в котором я живу я не заслужила. Муж — тоже был не мой. Награды, за которыми гналась, были из тщеславия…
В душе странное чувство отказа от этого по совести…и нахождения себя в служении людям. Аскетичном и молитвенном… с полными принципами совести и правды…
Если я делаю человека несчастным, но он от этого помудрел и переоценил прошлое, значит моя роль на этом закончена. И я не смею делать его более несчастным своим присутствием… 

Что это, слабость либо сопротивление миру?»

Дорогая О.!

Дух Вашего письма пронизан гордыней, а от этого происходит и уныние.

Если Вы будете вторить, что Вы человек совсем негордый, то, пожалуйте, поговорим словами Иоанна Златоуста об унынии, которые он адресует Стагирию подвижнику. «Причина твоего уныния, по-видимому, одна – неистовство лукаваго демона; но можно найти много скорбей, рождающихся потом от этого корня.

Если же мы захотим быть несколько внимательными и благочестиво раcсудить, то рассеем эти причины уныния, как мелкую пыль. Не подумай, будто я теперь так легко обещаю тебе это потому, что я сам чужд этой скорби и бури.»

Как видите, и святого иногда одолевало это чувство, что уж и говорить о простых смертных.

Вы говорите, что муж был не Ваш, но теперь то он Ваш, поэтому и относится к нему надо, как к своему, а не чужому человеку. Иоанн Златоуст не дает нам забыть, что «Бог мужу творит потом жену, и этим удостоивает его новой чести и ясно показывает, что жена создана для него, как и Павел говорит: «ибо не создан бысть муж жены ради, но жена мужа ради» (1Кор.)

Вы говорите, что дом не заслужили, а Иоанн Златоуст по такому же поводу говорит своему корреспонденту, что «всем этим Бог одарил человека тогда, когда с его стороны еще не сделано было никакого добраго дела. Как же поступил человек после столь многих и великих благодеяний? Он более поверил врагу, нежели даровавшему все это, и, презрев заповедь Творца, предпочел обольщение того, кто старался совершенно погубить его и лишить всех благ, – предпочел не смотря на то, что диавол не оказал ему никакого, ни великаго ни малаго, благодеяния, а только сказал ему несколько слов.»

То есть и Вы вместо того, чтобы благодарить Творца за сделанное Вам благодеяние, Вы желаете все бросить и умчаться в неизвестном направлении.

Иоанн Златоуст вещает дальше: «А что не только злым, но и добрым людям спасительно подвергаться уничижению и страданию, об этом пророк еще говорит так: «благо мне, Господи, яко смирил мя еси, яко да научуся оправданием Твоим» (Псал. CXVIII, 71).

Согласно Вашему письму можно сделать вывод, что Вы находитесь сейчас в падении и главной задачей будет для Вас сейчас научиться обретать смирение, ибо «кто допустил себя до падения и падением научился смирению, тот скоро, если захочет, восстанет и исправится.»

Вы говорите, что делаете человека несчастным, а он от этого помудрел. Не сквозит ли здесь скрытая гордость от того, что благодаря Вам, муж стал мудрее? Спросим совета у Иоанна  Златоуста, ибо он говорит так: «но кто делает кажущееся добро с гордостию и не терпит ничего неприятнаго, тот никогда не почувствует своей греховности, но еще увеличит зло.»

Вы сетуете на то, что награды за которыми гнались были из тщеславия. Хорошо, что Вы это понимаете, так как Иоанн Златоуст на сей счет говорит, что «есть и другой вид зла, имеющий великую силу упразднять добро, собранное с великими усилиями и трудами, – это ветер тщеславия. Оно действительно, как ворвавшийся ветер, развевает все сокровища добродетели.»

Однако, не забывайте, что Бог есть — любовь. И он посылает нам блага в любом виде, порой даже в виде испытаний. И наша задача во всем снискать себе смирение.

С любовью к Вам, Светлана.

Спаси Вас Господи!