«Странная женщина» Юлия Райзмана или «как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними»

Фильм Юлия Райзмана «Странная женщина» вышел на советские экраны в 1977 году. В главных ролях: Ирина Купченко и Василий Лановой.

О чем фильм? Если очень кратко и по сути, то фильм о любви. О любви, которую искала сама женщина в других. Но вторя апостолу Павлу по его Посланию к коринфянам (13:1):» Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я медь звенящая или кимвал звучащий.», можно сказать, что прежде, чем ждать любви от  других, необходимо самому полюбить, ибо Иисус заповедовал всем нам: «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» (Лк. 6, 31).

По сюжету фильма женщина, живущая в семье, муж которой высокопоставленная особа, завела любовника. Причина банальная, как ей кажется- она разлюбила мужа и поэтому ей ничего больше не оставалось делать, как кинуться в пылком угаре  погони за птицей счастья, в объятия другого. Но и тут ничего не получилось.

Она едет к матери, где опять скучает по любви, хотя могла бы сама  дарить ее матери. Но появляется некий принц, правда, не на белом коне, а обыкновенный человек, и который любит ее заблудшую душу просто так.

Но и здесь она подпадает под обращение мученика Cтефана из «Деяний апостолов» (7:51) : «Жестоковыйные! Люди с необрезанным сердцем и ушами! Вы всегда противитесь Духу Святому.» Под это обращение можно подвести и каждого из нас независимо от его возраста, пола, места жительства, потому что не умеем мы ни видеть, ни ценить любовь, которая вокруг нас. Потерявши же ее мы горько плачем.

Таким образом, фильм «Странная женщина» c православной точки зрения не сколько о прелюбодеянии, а о любви.

«Французский канкан» или что для каждого его тело

«Французский канкан» или «Френч канкан» (фр. French Cancan) — художественный фильм режиссёра Жана Ренуара. В главной роли — Жан Габен.

Сюжет фильма построен на создании парижского варьете «Мулен Руж». И тут возникает вопрос при просмотре фильма, который так и просится произнести вслед за апостолом Павлом:

«— Все мне позволительно!

— Но не все полезно.

— Все мне позволительно!

— Но ничто не должно обладать мною.

И весь вопрос состоит в том, а нужен ли вообще так называемый Мулен Руж?

Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела. Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею. Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: два будут одна плоть. А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом. Бегайте блуда! (Послание к Коринфянам 6:13-15)

Не секрет, что Мулен Руж был местом знакомств для завязывания и непотребных утех. Апостол Павел так выражается по этому поводу: « А блудник грешит против собственного тела (ст. 18в). Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены [дорогою] ценою. Посему прославляйте Бога в телах ваших!»(Послание к Коринфянам 6:19-20)

Согласно толкованию Архимандритом Ианнуарием (Ивлиевым)апостола Павла: » Далее, в стихах 19-20, апостол Павел напоминает принципиальные истины веры: не только Церковь есть храм Божий (3:16), но и каждый отдельный христианин – тоже храм. Его тело (он сам) – храм Святого Духа, место постоянного присутствия Бога. Христианин призван свидетельствовать это присутствие всем своим существованием. Никакая область жизни не исключается из принадлежности Христу, Который даровал Себя людям до самой смерти (ст. 20). «Вы не свои», т. е. принадлежите Богу через Христа. А принадлежать Ему, поставить себя в Его распоряжение и означает истинную свободу в отличие от мнимой «свободы» коринфских либертинистов.» Замечу, что последние пропагандировали полную свободу нравов.

Поэтому оставляю вопрос открытым, потому что пусть каждый сам для себя решит, что для него его тело- храм Божий или сточная канава.


Бог сочетал, того человек да не разлучает.

ЗДРАВСТВУЙТЕ, Светлана!

Приснились мне сегодня…
Вспомнились Ваши слова «Пока вы вместе (с мужем) — вы сила…». Давно как то сказали…
Кто от кого зависит и кто кому силу дает…. Задумалась.

Здравствуйте, уважаемая Н.!

Спасибо за письмо.

Начну свой ответ с бессмертного от Иисуса из Евангелия от Матфея (19: 4-6)

  • Он сказал им в ответ: не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их?
  • И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью,
  • так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает.

То есть иными словами, женатые люди, это уже не просто отдельно мужчина и женщина, а одна плоть. В этом и есть сила семейной пары.

«А кто от кого зависит и кто кому силу дает»- Ваше размышление отнюдь не праздно. Оба друг от друга зависите и силу друг другу даете.

Епископ Феофан Затворник как-то сказал: «У нас есть всеобщая заповедь – друг друга тяготы носить; тем охотнее должны взаимно исполнять ее такие близкие лица, как супруги. Нежелание потерпеть раздувает неприятности, и пустяки нагромождаются в разделяющую стену. Зачем ум-то дан? Сглаживать жизненный путь. Благоразумие рассеет встретившиеся противоречия. Не рассеиваются они от недостатка житейского благоразумия, а больше от нежелания хорошенько обдумать положение и еще больше от отсутствия другой цели в жизни, кроме удовольствий. Прекращаются наслаждения прекращается и довольство друг другом; дальше – больше, вот и развод.»

Вы задумались над простыми вещами. Вспомните какую молитву читал над  вами с мужем священник при венчании. Забыли ведь?

Напомню, что это было послание апостола Павла к Ефесянам ( 5; 22-33)

Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу,
потому что муж есть глава жены, как и Христос – Глава Церкви, и Он же Спаситель тела.

Но как Церковь повинуется Христу, так и жены – своим мужьям во всем.

Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее,

чтобы освятить ее, очистив баней водной посредством слова;

чтобы представить ее Себе славной Церковью, не имеющей пятна, или порока, или чего-либо подобного, но чтобы она была свята и непорочна.

Так должны мужья любить своих жен, как свои тела. Любящий свою жену любит самого себя. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь,

потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его Поэтому оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть.

Тайна эта велика – я говорю по отношению ко Христу и к Церкви. Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя, а жена да боится своего мужа.

 


Письмо читательнице с комментариями от Иоанна Златоуста

«Дорогая Светлана!

Странное состояние ко мне пришло…

Я почувствовала себя недостойной всего того, что имею. Ибо получено оно было в страсти. 
Дом, в котором я живу я не заслужила. Муж — тоже был не мой. Награды, за которыми гналась, были из тщеславия…
В душе странное чувство отказа от этого по совести…и нахождения себя в служении людям. Аскетичном и молитвенном… с полными принципами совести и правды…
Если я делаю человека несчастным, но он от этого помудрел и переоценил прошлое, значит моя роль на этом закончена. И я не смею делать его более несчастным своим присутствием… 

Что это, слабость либо сопротивление миру?»

Дорогая О.!

Дух Вашего письма пронизан гордыней, а от этого происходит и уныние.

Если Вы будете вторить, что Вы человек совсем негордый, то, пожалуйте, поговорим словами Иоанна Златоуста об унынии, которые он адресует Стагирию подвижнику. «Причина твоего уныния, по-видимому, одна – неистовство лукаваго демона; но можно найти много скорбей, рождающихся потом от этого корня.

Если же мы захотим быть несколько внимательными и благочестиво раcсудить, то рассеем эти причины уныния, как мелкую пыль. Не подумай, будто я теперь так легко обещаю тебе это потому, что я сам чужд этой скорби и бури.»

Как видите, и святого иногда одолевало это чувство, что уж и говорить о простых смертных.

Вы говорите, что муж был не Ваш, но теперь то он Ваш, поэтому и относится к нему надо, как к своему, а не чужому человеку. Иоанн Златоуст не дает нам забыть, что «Бог мужу творит потом жену, и этим удостоивает его новой чести и ясно показывает, что жена создана для него, как и Павел говорит: «ибо не создан бысть муж жены ради, но жена мужа ради» (1Кор.)

Вы говорите, что дом не заслужили, а Иоанн Златоуст по такому же поводу говорит своему корреспонденту, что «всем этим Бог одарил человека тогда, когда с его стороны еще не сделано было никакого добраго дела. Как же поступил человек после столь многих и великих благодеяний? Он более поверил врагу, нежели даровавшему все это, и, презрев заповедь Творца, предпочел обольщение того, кто старался совершенно погубить его и лишить всех благ, – предпочел не смотря на то, что диавол не оказал ему никакого, ни великаго ни малаго, благодеяния, а только сказал ему несколько слов.»

То есть и Вы вместо того, чтобы благодарить Творца за сделанное Вам благодеяние, Вы желаете все бросить и умчаться в неизвестном направлении.

Иоанн Златоуст вещает дальше: «А что не только злым, но и добрым людям спасительно подвергаться уничижению и страданию, об этом пророк еще говорит так: «благо мне, Господи, яко смирил мя еси, яко да научуся оправданием Твоим» (Псал. CXVIII, 71).

Согласно Вашему письму можно сделать вывод, что Вы находитесь сейчас в падении и главной задачей будет для Вас сейчас научиться обретать смирение, ибо «кто допустил себя до падения и падением научился смирению, тот скоро, если захочет, восстанет и исправится.»

Вы говорите, что делаете человека несчастным, а он от этого помудрел. Не сквозит ли здесь скрытая гордость от того, что благодаря Вам, муж стал мудрее? Спросим совета у Иоанна  Златоуста, ибо он говорит так: «но кто делает кажущееся добро с гордостию и не терпит ничего неприятнаго, тот никогда не почувствует своей греховности, но еще увеличит зло.»

Вы сетуете на то, что награды за которыми гнались были из тщеславия. Хорошо, что Вы это понимаете, так как Иоанн Златоуст на сей счет говорит, что «есть и другой вид зла, имеющий великую силу упразднять добро, собранное с великими усилиями и трудами, – это ветер тщеславия. Оно действительно, как ворвавшийся ветер, развевает все сокровища добродетели.»

Однако, не забывайте, что Бог есть — любовь. И он посылает нам блага в любом виде, порой даже в виде испытаний. И наша задача во всем снискать себе смирение.

С любовью к Вам, Светлана.

Спаси Вас Господи!

По одежке встречают или как был одет иудейский первосвященник

Народная поговорка гласит, что встречают по одежке, а провожают по уму. А вы никогда не задумывались как и во что одевались древние иудеи? А зря, ПОТОМУ ЧТО ЭТО ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО!


Обратимся к Ветхому Завету и узнаем хотя бы как должен быть одет первосвященник.

В книге Исход в главе 28 пытливый ум найдет описание этой одежды   и сразу может представить его великолепие, ибо он был одет так: льняное нижнее белье, белая рубашка, тканый пояс, синее безрукавное платье, расшитый ефод, нагрудник, на голове был надет тюрбан с блестящей золотой пластиной.

А если следовать точно по тексту, то можно с большей выразительностью вообразить одеяние первосвященника.

4 Вот одежды, которые должны они сделать: наперсник, ефод, верхняя риза, хитон стяжной, кидар и пояс. Пусть сделают священные одежды Аарону, брату твоему, и сынам его, чтобы он был священником Мне.

5 Пусть они возьмут золота, голубой и пурпуровой и червленой шерсти и виссона,

6 и сделают ефод из золота, из голубой, пурпуровой и червленой шерсти, и из крученого виссона, искусною работою.

7 У него должны быть на обоих концах его два связывающие нарамника, чтобы он был связан.

8 И пояс ефода, который поверх его, должен быть одинаковой с ним работы, из [чистого] золота, из голубой, пурпуровой и червленой шерсти и из крученого виссона.

9 И возьми два камня оникса и вырежь на них имена сынов Израилевых:

10 шесть имен их на одном камне и шесть имен остальных на другом камне, по порядку рождения их;

11 чрез резчика на камне, который вырезывает печати, вырежь на двух камнях имена сынов Израилевых; и вставь их в золотые гнезда

12 и положи два камня сии на нарамники ефода: это камни на память сынам Израилевым; и будет Аарон носить имена их пред Господом на обоих раменах своих для памяти.

13 И сделай гнезда из [чистого] золота;

14 и [сделай] две цепочки из чистого золота, витыми сделай их работою плетеною, и прикрепи витые цепочки к гнездам [на нарамниках их спереди].

15 Сделай наперсник судный искусною работою; сделай его такою же работою, как ефод: из золота, из голубой, пурпуровой и червленой шерсти и из крученого виссона сделай его;

16 он должен быть четыреугольный, двойной, в пядень длиною и в пядень шириною;

17 и вставь в него оправленные камни в четыре ряда; рядом: рубин, топаз, изумруд, – это один ряд;

18 второй ряд: карбункул, сапфир и алмаз;

19 третий ряд: яхонт, агат и аметист;

20 четвертый ряд: хризолит, оникс и яспис; в золотых гнездах должны быть вставлены они.

21 Сих камней должно быть двенадцать, по числу [двенадцати имен] сынов Израилевых [на двух раменах его], по именам их [и по рождению их]; на каждом, как на печати, должно быть вырезано по одному имени из числа двенадцати колен.

22 К наперснику сделай цепочки витые плетеною работою из чистого золота;

23 и сделай к наперснику два кольца из золота и прикрепи два [золотых] кольца к двум концам наперсника;

24 и вдень две плетеные цепочки из золота в оба кольца по [обоим] концам наперсника,

25 а два конца двух цепочек прикрепи к двум гнездам и прикрепи к нарамникам ефода с лицевой стороны его;

26 еще сделай два кольца золотых и прикрепи их к двум другим концам наперсника, на той стороне, которая лежит к ефоду внутрь;

27 также сделай два кольца золотых и прикрепи их к двум нарамникам ефода снизу, с лицевой стороны его, у соединения его, над поясом ефода;

28 и прикрепят наперсник кольцами его к кольцам ефода шнуром из голубой шерсти, чтобы он был над поясом ефода, и чтоб не спадал наперсник с ефода.

29 И будет носить Аарон имена сынов Израилевых на наперснике судном у сердца своего, когда будет входить во святилище, для постоянной памяти пред Господом. [И положи на наперсник судный витые цепочки, положи на оба конца наперсника, и положи оба гнезда на обоих плечах на нарамнике с лица.]

30 На наперсник судный возложи урим и туммим, и они будут у сердца Ааронова, когда будет он входить [во святилище] пред лице Господне; и будет Аарон всегда носить суд сынов Израилевых у сердца своего пред лицем Господним.

31 И сделай верхнюю ризу к ефоду всю голубого цвета;

32 среди ее должно быть отверстие для головы; у отверстия ее вокруг должна быть обшивка тканая, подобно как у отверстия брони, чтобы не дралось;

33 по подолу ее сделай яблоки из нитей голубого, яхонтового, пурпурового и червленого цвета [и из крученого виссона], вокруг по подолу ее; [такого вида яблоки и] позвонки золотые между ними кругом:

34 золотой позвонок и яблоко, золотой позвонок и яблоко, по подолу верхней ризы кругом;

35 она будет на Аароне в служении, дабы слышен был от него звук, когда он будет входить во святилище пред лице Господне и когда будет выходить, чтобы ему не умереть.

36 И сделай полированную дощечку из чистого золота, и вырежь на ней, как вырезывают на печати:,

37 и прикрепи ее шнуром голубого цвета к кидару, так чтобы она была на передней стороне кидара;

38 и будет она на челе Аароновом, и понесет на себе Аарон недостатки приношений, посвящаемых от сынов Израилевых, и всех даров, ими приносимых; и будет она непрестанно на челе его, для благоволения Господня к ним.

39 И сделай хитон из виссона и кидар из виссона и сделай пояс узорчатой работы;

40 сделай и сынам Аароновым хитоны, сделай им поясы, и головные повязки сделай им для славы и благолепия,

41 и облеки в них Аарона, брата твоего, и сынов его с ним, и помажь их, и наполни руки их, и посвяти их, и они будут священниками Мне.

42 И сделай им нижнее платье льняное, для прикрытия телесной наготы от чресл до голеней,

43 и да будут они на Аароне и на сынах его, когда будут они входить в скинию собрания, или приступать к жертвеннику для служения во святилище, чтобы им не навести [на себя] греха и не умереть. Это устав вечный, [да будет] для него и для потомков его по нем.


Мужчина и женщина. Как себя вести должна женщина дома, и должна ли она работать

Проблема женской занятости в социуме, не побоюсь этого шаблонного сленга, потому что он сразу дает понять современному читателю о чем пойдет речь, в обеспеченных семьях очень остра. Часто мужья не приходят в восторг оттого, что жена вдруг высказывает желание поработать вне дома. Хотя и дома она вряд ли работает, так как к услугам горничных все чаще стали прибегать те, кому семейный бюджет, а вернее доходы мужа, позволяют это делать.

Я получаю письма, суть в которых сводится примерно к  следующему содержанию.

 «Я грежу Москвой и работой…А он кастрюлями и домом. Пока мы вместе мне никуда не вырасти. Я так сильно старалась, столько усилий, почему Бог не дает возможности… везде этот муж….» 

Каждый случай уникален, и причины запрета выйти жене на работу тоже могут быть различными. Социальные роли мужчины и женщины, как бы практически не старались из сравнять все равно выглядят в итоге искусственно. Ибо, как бы не пыжились от счастья люди, живя вместе в однополых браках, все равно женщину мужчина заменить не может, а женщина мужчину.

Что же по поводу РАЗДЕЛЕНИЯ ролей на мужские и женские говорит Книга книг — Библия? Что сказал Бог Адаму и Еве после грехопадения? Чем должны заниматься мужчина и женщина впредь? ЕСТЬ ЛИ У НИХ РАЗДЕЛЕНИЕ?

16 Жене сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою.

17 Адаму же сказал: за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей;

18 терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою;
19 в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься.

20 И нарек Адам имя жене своей: Ева, ибо она стала матерью всех живущих.

21 И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их.

То есть исходя из третьей главы книги Бытия можно красной строкой выделить, что разделение между мужчиной и женщиной есть. Один должен от земли «со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей», а другая «в болезни будет рождать детей; и к мужу будет влечение ее, и он будет господствовать над нею».

Это база бытия и в современной жизни она не должна меняться просто потому что мужчина никогда не может родить ребенка.

Опять ко мне пришло письмо.  «Он категорически против моего роста в работе.  Почему так все….Я такая слабая рядом с ним. Где он- там у меня провалы… неужели ничего поменять нельзя….»

Так чем же должна заниматься женщина? Обратимся за советом к царю Соломону- мудрейшему из мудрейших. Что он рекомендует женщине в своих Притчах?

10 Кто найдет добродетельную жену? цена ее выше жемчугов;
11 уверено в ней сердце мужа ее, и он не останется без прибытка;
12 она воздает ему добром, а не злом, во все дни жизни своей.
13 Добывает шерсть и лен, и с охотою работает своими руками.
14 Она, как купеческие корабли, издалека добывает хлеб свой.
15 Она встает еще ночью и раздает пищу в доме своем и урочное служанкам своим.
16 Задумает она о поле, и приобретает его; от плодов рук своих насаждает виноградник.
17 Препоясывает силою чресла свои и укрепляет мышцы свои.
18 Она чувствует, что занятие ее хорошо, и — светильник ее не гаснет и ночью.
19 Протягивает руки свои к прялке, и персты ее берутся за веретено.
20 Длань свою она открывает бедному, и руку свою подает нуждающемуся.
21 Не боится стужи для семьи своей, потому что вся семья ее одета в двойные одежды.
22 Она делает себе ковры; виссон и пурпур — одежда ее.
23 Муж ее известен у ворот, когда сидит со старейшинами земли.
24 Она делает покрывала и продает, и поясы доставляет купцам Финикийским.
25 Крепость и красота — одежда ее, и весело смотрит она на будущее.
26 Уста свои открывает с мудростью, и кроткое наставление на языке ее.
27 Она наблюдает за хозяйством в доме своем и не ест хлеба праздности.
28 Встают дети и ублажают ее, — муж, и хвалит ее:
29 «много было жен добродетельных, но ты превзошла всех их».
30 Миловидность обманчива и красота суетна; но жена, боящаяся Господа, достойна хвалы.
31 Дайте ей от плода рук ее, и да прославят ее у ворот дела ее!

Как видим жена кружится, но не как белка в колесе-на одном месте. Она воздает мужу добром, уста свои открывает с мудростью, с охотою работает своими руками, наблюдает за хозяйством в доме своем, не ест хлеба праздности, протягивает руки свои к прялке (занимается рукоделием), длань свою она открывает бедному и руку свою подает нуждающемуся (занимается благотворительностью), она встает еще ночью (не спит до обеда), она делает покрывала (ткет) и продает (естественно вместе со служанками), но самое главное это — жена, боящаяся Господа, и поэтому по словам Соломона, она достойна хвалы.

Положа руку на сердце, многие ли жены могут сказать, что они похожи на пример, который дал Соломон. Ведь многие из обеспеченных семей женщины бегут на работу от безделья дома. Они думают чем-то занять свой досуг. А. если разобраться, то и дома есть чем заняться, чтобы вся семья была рада, а прежде всего муж женой.

Вот опять письмо. «Я вчера хотела поехать в С.. Но под всеми манипуляциями ребенком и т д  муж не дал. Мы так поругались тогда, выясняя отношения, что меня свалило в приступе и отправили в неврологию. Но я не пошла.»

Ну и кто виноват в этой ситуации, когда беременную женщину муж чуть ли не силой оставляет дома? Кто виноват, что у женщины на первом месте собственное «я» и не уверено в ней сердце мужа ее?

Снова строки из письма. «В Москве действительно организовывают компанию, связанную с нами. Но видимо мне туда дороги нет… Брак все перекрыл… Если б я знала. Муж при любом раскладе не пускает туда…»

Действительно, вот что надо искать — добродетельную жену, ведь цена ее выше жемчугов. А ищут ли это? Поэтому и не получается у мужей сказать: «много было жен добродетельных, но ты превзошла всех их».


«Смерть в Венеции» по Лукино Висконти и Томасу Манну; страсти и охлаждение их по Феофану Затворнику

«Смерть в Венеции» (итал. Morte A Venezia) — фильм  режиссёра Лукино Висконти по мотивам одноименной новеллы Томаса Манна. Он вышел на экраны в 1971 году и был отмечен наградами и номинациями крупнейших премий и призами на кинофестивалях.

kinopoisk.ru

Фильм рассказывает о внезапной любви уже немолодого человека к юноше. Действие происходит в Лидо, в Венеции. Персонажей в фильме немного. В фильме в отличие от книги главный герой представлен композитором, а в книге он-литератор. Однако суть, как фильма, так и естественно сначала новеллы, заключается в деградации личности от своей страстной тайной любви мужчины к мужчине.

Фильм замечателен. Особенно он понравится людям творческим. Музыка Малера иллюстрирует картины Венеции и морского побережья с изысканным вкусом. Костюмы героев отличаются своей элегантностью и простотой. В общем, как говорится лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

kinopoisk.ru

Однако, психологическая подоплека в этой новелле-трагедии  естественно лучше выражена в самом произведении. На ней, новелле и остановимся. Я не поскуплюсь на цитаты, потому что текст Томаса гениален и комментировать его я буду с точки зрения православной психологии.

Святитель Феофан Затворник посвятил борьбе со страстями целую работу »Грехи и страсти и борьба с ними». Она и будет нам в помощь.

Познакомимся с главным героем новеллы.

«Ашенбах как-то обмолвился в одном из проходных мест романа, что почти все великое утверждает себя как некое «вопреки» – вопреки горю и муке, вопреки бедности, заброшенности, телесным немощам, страсти и тысячам препятствий. Но это было больше, чем ненароком брошенное замечание; это было знание, формула его жизни и славы, ключ к его творению. И не удивительно, что эта формула легла в основу характеров и поступков его наиболее оригинальных персонажей

Вторя знаменитому цвейговскому выражению из его «Смятения чувств»  «так, посвятив всю свою жизнь изображению людей и попыткам установить содержание их духовного мира на основании их творчества» можно дать характеристику и нашему герою. Он идет всему вопреки. Вопреки физическому телу, вопреки обстоятельствам. Там, где нужно идти и следовать разуму он идет вопреки. Например, зная, что город заражен холерой и поэтому необходимо  срочно его покидать, он остается в нем.

ЭТО состояние можно охарактеризовать словом — неприязнь или неприятие ОКРУЖАЮЩЕГО. Вот что пишет об этом св. Феофан :»Есть две вещи, которые наводят на нас гнев Божий, тяготящий и теснящий: неприязнь к другим и похоть, а первой бывает большой простор. Извольте потрудиться все, чем обнаруживала она себя в вас, выяснить и положить пресечь без раздумываний, как бы это благовидно ни казалось. Неприязнь, вместо людей, обратите теперь на то, чем она в вас обнаруживалась, и извергните то вон. Случалось вам читать или слышать слова Апостола: «Сердце мое распространилось к вам»? Так распространите и вы свое сердце и за то получите искомое и желаемое

«Итак, он опять видит это чудо, этот из моря встающий город, ослепительную вязь фантастических строений, которую республика воздвигла на удивление приближающимся мореходам, воздушное великолепие дворца и Мост Вздохов, колонну со львом и святого Марка на берегу, далеко вперед выступающее пышное крыло сказочного храма и гигантские часы в проеме моста над каналом; любуясь, он думал, что приезжать в Венецию сухим путем, с вокзала, все равно, что с черного хода входить во дворец, и что только так, как сейчас, на корабле, из далей открытого моря, и должно прибывать в этот город, самый диковинный из всех городов.»

Описание Венеции автором, а в частности упоминание  имени святого Марка, является прямой подсказкой тому, что все мы находимся под покровом Божиим, а св. Феофан гласит предупреждает и : «Все, что Господом учреждено, благодатно есть… И всякому все дается даром. Но иначе бывает в отношении к отпадающим от Господа... »

«Улыбаясь и что-то говоря на своем мягком, расплывающемся языке, он опустился на стул, и Ашенбах, увидев его четкий профиль, вновь изумился и даже испугался богоподобной красоты этого отрока. Сегодня на нем была легкая белая блуза в голубую полоску с красным шелковым бантом, завязанным под белым стоячим воротничком. Но из этого воротничка, не очень даже подходящего ко всему костюму, в несравненной красоте вырастал цветок его головы – головы Эрота в желтоватом мерцании паросского мрамора, – с тонкими суровыми бровями, с прозрачной тенью на висках, с ушами, закрытыми мягкими волнами спадающих под прямым углом кудрей.«Как красив!» – думал Ашенбах с тем профессионально холодным одобрением, в которое художник перед лицом совершенного творения рядит иногда свою взволнованность, свой восторг.»

«Не сотвори себе кумира» предугадывая падение каждого человека, пророчит Ветхий завет, а Феофан Затворник пишет: «Держитесь одного: как замечено страстное, тотчас вооружаться против него гневом и неприязненным разсерчанием. Это разсерчание в мысленной брани такое же имеет значение, как при нападении злого человека подать его сильно в грудь

«И даже когда Ашенбах не смотрел на него, а прочитывал страницу-другую из взятой с собою книги, он все время помнил, что тот лежит поблизости, – стоит только слегка повернуть голову вправо, и тебе откроется нечто чудно прекрасное. Временами Ашенбаху даже чудилось, что он сидит здесь как страж его покоя, пусть занятый своими делами, но бдительно охраняющий благородное дитя человеческое, там справа, совсем неподалеку.»

Кумир завоевал сердце и проник в душу профессора.  От Феофана Вышинского «Страсти не суть какие-либо легкие помышления или пожелания, которые являются и потом исчезают, не оставляя по себе следа: это сильные стремления, внутреннейшие настроения порочного сердца. Они глубоко входят в естество души и долгим властвованием над нами и привычным удовлетворением их до такой степени сродняются с нею, что составляют, наконец, как бы ее природу

«Его глаза видели благородную фигуру у кромки синевы, и он в восторженном упоении думал, что постигает взором самое красоту, форму как божественную мысль, единственное и чистое совершенство, обитающее мир духа и здесь представшее ему в образе и подобии человеческом, дабы прелестью своей побудить его к благоговейному поклонению. Это был хмельной восторг, и стареющий художник бездумно, с алчностью предался ему. Дух его волновался, всколыхнулось все узнанное и прожитое, память вдруг вынесла на свет старые-престарые мысли, традиционно усвоенные смолоду и доселе не согретые собственным огнем.»

Профессор в капкане страстей оказался беспомощным животным. Вот как к этому относится св. Феофан :»Страсти в нас, но самостоятельности в нас не имеют. Разум, например, есть существенная часть души, и его никак отнять нельзя, не уничтожив душу. А страсти не таковы. Они превзошли в естество наше, и выгнаны из него быть могут, не мешая человеку быть человеком, а напротив, быв изгнаны, оставляют человека настоящим человеком, тогда как присутствием своим портят его и делают из него лицо, во многих случаях худшее из животных

«Амур, право же, уподобляется математикам, которые учат малоспособных детей, показывая им осязаемые изображения чистых форм, – так и этот бог, чтобы сделать для нас духовное зримым, охотно использует образ и цвет человеческой юности, которую он делает орудием памяти и украшает всеми отблесками красоты, так что при виде ее боль и надежда загораются в нас

«Страсть ослепляет, а враг туману подпускает. И мучится человек, и то диво, что ему хочется мучиться и не хочется отстать от мучения,»- так ответил бы на боль и надежды от красоты Феофан Затворник.

«Ибо только красота, мой Федр, достойна любви и в то же время зрима; она, запомни это, единственная форма духовного, которую мы можем воспринять через чувства и благодаря чувству – стерпеть. Подумай, что сталось бы с нами, если б все божественное, если бы разум, истина и добродетель являлись нам в чувственном обличье? Разве мы не изошли бы, не сгорели бы от любви, как некогда Семела перед Зевсом? Итак, красота – путь чувственности к духу, – только путь, только средство, мой маленький Федр… И тут, лукавый ухаживатель, он высказал острую мысль: любящий-де ближе к божеству, чем любимый, ибо из этих двоих только в нем живет бог, — самую насмешливую из всех когда-либо приходивших на ум человеку, мысль, от которой взялось начало всего лукавства, всего тайного сладострастия, любовной тоски.»»

Комментарии излишни, ибо красоту земную профессор ставит выше Бога и соответственно является грешником, а по св. Феофану «грешник будто связан, будто в узах, и притом болезненных, въевшихся в его тело. …Мучительство страстей съедает и душу, и тело. Грешник есть существо тлеющее

«Счастье писателя – мысль, способная вся перейти в чувство, целиком переходящее в мысль. Эта пульсирующая мысль, это точное чувство в те дни было подвластно и покорно одинокому Ашенбаху, мысль о том, что природу бросает в дрожь от блаженства, когда дух в священном трепете склоняется перед красотой. Внезапно ему захотелось писать. Правда, говорят, что Эрот любит праздность, для нее только и создан. Но в этой точке кризиса возбуждение раненного его стрелой обернулось творчеством.»

«Как огня бойтесь действовать по страсти. Где хоть малая тень страсти есть, там не жди проку. Тут прячется враг и все перепутает».(Cв. Феофан)

«Ашенбах более не был расположен к самокритике: вкус, духовный склад его времени, уважение к себе, зрелость и поздно пришедшая к нему простота сделали его несклонным расчленять побудительные причины и решать, совесть или нерадивость и слабость помешали ему выполнить свое намерение. Он был сбит с толку, боялся, что кто-нибудь, пусть даже сторож, заметит его бег, его поражение, боялся показаться смешным. В то же время он сам подсмеивался над своим священно-комическим страхом. «Оробел, – думал он, – оробел и как петух трусливо опустил крылья в разгаре боя. Нет, право же, это бог заставляет нас при виде любимого терять мужество, пригибает к земле наш гордый дух…» Он забавлялся, грезил, он был слишком высокомерен, чтобы страшиться чувства

ОДЕРЖИМЫЙ СТРАСТЬЮ, человек медленно, но верно скатывался в преисподню. «Всякая страсть имеет своего беса, который чрез человека питает свою страсть, или себя. Выгнать его, и опор страсти опадет.»(cв. Феофан)

«Приближается богиня, похитительница юношей, это она украла Клейта и Кефала, это она, на зависть всем олимпийцам, наслаждалась любовью прекрасного Ориона. Кто-то сыплет розами на краю света, несказанно нежное свечение и цветение, малютки облака, просветленные изнутри, прозрачные, точно амуры-прислужники парят в розовом, в голубоватом благоухании; пурпур пал на море, и оно неспешно понесло его вперед, к берегу; золотые копья метнулись снизу в небесную высь, блеск стал пожаром, беззвучно, с божественной, нездешней мощью растекся зной, огонь; языки пламени лизнули небо, и священные кони брата, потрясая гривами, взнеслись над землею.»

Воображение унесло писателя на другой берег своей мечты. «Этот ад <страстей> начинается еще здесь; ибо кто из людей страстных наслаждается покоем? Только страсти не всю свою мучительность обнаруживают здесь над душою: тело и общежитие отводят удары их; а там этого не будет. Они со всею яростию нападут тогда на душу.»(Св. Феофан)

«Много раз, когда за Венецией заходило солнце, он сидел на скамье в парке, чтобы наблюдать за Тадзио в белом костюме с цветным кушаком, забавлявшимся игрою в мяч на утрамбованной площадке, и ему думалось, что он видит перед собой Гиацинта, который должен умереть, ибо его любят два бога. Он даже мучился острой завистью Зефира к сопернику, позабывшему оракула, лук и кифару для игры с прекрасным юношей; он видел диск, который беспощадная ревность метнула в прекрасную голову, и подхватывал, даже бледнел при этом, поникшее тело, и на цветке, возросшем из сладостной крови, была начертана его бесконечная жалоба…»

«Пока не умерщвлены в конец страсти, дурные мысли, чувства, движения и замышления не прекратятся.»(Феофан Затворник)

«Нет отношений страннее и щекотливее, чем отношения людей, знающих друг друга только зрительно, – они встречаются ежедневно и ежечасно, друг за другом наблюдают, вынужденные, в силу общепринятых правил или собственного каприза, сохранять внешнее безразличие – ни поклона, ни слова. Беспокойство, чрезмерное любопытство витают между ними, истерия неудовлетворенной, противоестественно подавленной потребности в общении, во взаимопознании, но прежде всего нечто вроде взволнованного уважения. Ибо человек любит и уважает другого, покуда не может судить о нем, и любовная тоска – следствие недостаточного знания

ФЕОФАН ЗАТВОРНИК ДАЕТ НА СЕЙ СЧЕТ СВОЙ СОВЕТ: «Главнейший же подвиг есть хранение сердца от страстных движений и ума от таких же помыслов. Надо в сердце смотреть и все неправое оттуда гнать.»

«Какие-то отношения, какая-то связь неизбежно должны были установиться между Ашенбахом и юным Тадзио, и старший из них с острой радостью заметил, что его участие, его внимание остаются не вовсе без ответа. Что, например, побуждало Тадзио идти утром на пляж не по мосткам позади кабинок, а по песку, мимо кабинки Ашенбаха, иногда без всякой нужды, чуть ли не задевая его стол, его кресло? Или это притяжение, гипноз более сильного чувства так действовал на незрелый, бездумный объект? Ашенбах всякий день дожидался появления Тадзио и, случалось, притворялся, что занят и не видит его. Но иногда он поднимал глаза, и их взгляды встречались. Оба они в этот миг были глубоко серьезны.»

Отношения, мучающие друг друга, зашли далеко.  Что делать?  Вышинский Затворник помогает советом:«Как человек может очистить сердце свое? Трудом в исполнении заповедей, противоположных страстям. Проси помощи, но и сам трудись; без своего труда и помощь не придет: но и из труда, если помощь не придет, ничего не выйдет. И то и другое нужно.»

«Встречи с Тадзио благодаря общему для всех распорядку дня и счастливой случайности теперь уже не удовлетворяли Ашенбаха; он преследовал, выслеживал его. Так, например, по воскресеньям поляки никогда не бывали на пляже, – и он, догадавшись, что они посещают мессу в соборе св.Марка, тотчас же ринулся туда и, войдя с пышущей жаром площади в золотистый сумрак храма, сразу увидел того, кого так искал: Тадзио сидел за пюпитром, склонившись над молитвенником.»

ПОМНИ о Господе, тогда все наладится. «Пока не умерщвлены в конец страсти, дурные мысли, чувства, движения и замышления не прекратятся. Умаляются по мере умаления страстей. Источник их страстная половина наша. Вот сюда все внимание и обратить надо. Есть одно воспитательное средство. Память о Господе непрестанная с молитвой к Нему.»(cв. Ф.З.)

«И все же было бы неправдой сказать, что он очень страдал. Мозг и сердце его опьянели. Он шагал вперед, повинуясь указанию демона, который не знает лучшей забавы, чем топтать ногами разум и достоинство человека.»

«Одурманенный и сбитый с толку, он знал только одно, только одного и хотел: неотступно преследовать того, кто зажег его кровь, мечтать о нем, и когда его не было вблизи, по обычаю всех любящих нашептывал нежные слова его тени. Одиночество, чужбина и счастье позднего и полного опьянения придавали ему храбрости, заставляли без стыда и страха пускаться в самые странные авантюры. Так, например, вернувшись поздно вечером из Венеции, он остановился в коридоре, у комнаты, где жил Тадзио, вконец истомленный страстью, прижался лбом к косяку и долго не в силах был сдвинуться с места, забыв, что его могут увидеть, застать в этом безумном положении.»

Все признаки деградации налицо. Феофан Затворник об исцелении: «Не переставайте видеть врага, злого, в сих возстаниях и раздражайте гнев против них. Рук не опускайте, а все боритесь… Без боренья с этим никто не обходится. И надо было ожидать… Но пройти может, если мужественно вооружитесь. Ибо всякая победа над сим дает венец. Как врагу невыгодно доставлять венцы, то он и удаляется и не нападает. Останутся одни естественные движения, но они тогда вялы и бессильны и скоро прекращаются суровым обращением с телом

«И больше того: они были он, когда, рассвирепев, бросались на животных, убивали их, зубами рвали клочья дымящегося мяса, когда на изрытой мшистой земле началось повальное совокупление – жертва богу. И его душа вкусила блуда и неистовства гибели.От этого сна Ашенбах очнулся разбитый, обессилевший, безвольно подпавший демону. Он уже не страшился пристальных взглядов людей; их подозрения больше его не заботили.»

«Бесноватые не одни те, в которых буйство беса видимо обнаруживается. В наибольшей части в бесноватых бесы смиренно живут, лишь чрез внушения заправляя их страстными делами и усиливая деятельность свою в ту пору, когда кто задумывает покаяться и исправиться.» (Cв. Феофан)

«Хмельной от этого открытия, влекомый все вперед и вперед этими глазами, попавшийся на удочку страсти, он гнался за своей предосудительной надеждой, чтобы наконец все-таки потерять ее из виду.»

«Побеждение страстей есть самопроизвольное мученичество духовное, невидимо в сердце совершаемое…

…Мученичество сие должно было начаться с той минуты, как в сердце вашем созрела решимость посвятить себя Господу.» Такого мученичества по святителю наш герой не проделал и к Господу не обратился.

«Ибо красота, Федр, запомни это, только красота божественна и вместе с тем зрима, а значит она путь чувственного, маленький Федр, путь художника к духу. Но ведь ты не поверишь, мой милый, что тот, чей путь к духовному идет через чувства, может когда-нибудь достигнуть мудрости и истинного мужского достоинства.

Ибо ты должен знать, что мы, поэты, не можем идти путем красоты, если Эрот не сопутствует нам, не становится дерзостно нашим водителем. Пусть мы герои и храбрые воины, мы все равно подобны женщинам, ибо страсть возвышает нас, а тоска наша должна оставаться любовью, – в этом наша утеха и наш позор. Понял ты теперь, что мы, поэты, не можем быть ни мудрыми, ни достойными? Что мы неизбежно идем к беспутью, неизбежным и жалким образом предаемся авантюре чувств. Наш мастерский стиль – ложь и шутовство, наша слава и почет, нам оказываемый, – вздор, доверие, которым нас дарит толпа, – смешная нелепость, воспитание народа и юношества через искусство – не в меру дерзкая, зловредная затея. Где уж быть воспитателем, тому, кого с младых ногтей влечет к себе бездна. Мы можем отрицать это влечение, можем добиться достоинства, но как ни вертись, а бездна нас притягивает.»

Если страсть возвышает, если влечет бездна, то ПО- ФЕОФАНОВСКИ «ведь все страстные суть бесноватые. Всякая страсть имеет своего беса, который чрез человека питает свою страсть, или себя. Выгнать его, и опор страсти опадет

«Но форма и непринужденность, Федр, ведут к пьяному угару и вожделению и могут толкнуть благородного на такое мерзостное осквернение чувства, которое клянет его собственная суровость, они могут и должны привести его к бездне. Нас, поэтов, говорю я тебе, ведут они к ней – потому что мы не можем взлететь, а можем лишь сбиться с пути.»

КАК ВЕСТИ СЕБЯ, ЧТОБЫ НЕ ВЛЕТЕТЬ В ЭТОТ САМЫЙ ПЬЯНЫЙ УГАР? Феофан Затворник советует запомнить это раз и навсегда: «Мускулы и все тело держите в напряжении в струнку, не распуская ни одного члена сибаритно. Если вы одни, жгутом или четками отдуйте себя по плечам, до боли порядочной. Это успешнее всего злую рабу плоть обращает к покорности и смиряет. Из еды все жирное и крепко питательное устранить на это время, и поменьше есть. Можно выбрать пищу не горячащую, а холодящую. Вместо мягкого кресла для сиденья возьмите жесткую табуретку. Спать снимите тюфяк… и постелите одно одеяло… И покройтесь чем-либо прохладным… В комнате поменьше тепла… Освежаться на воздухе хорошо, но и чувства блюсти.

Все же упование возверзите на Господа. В молитве пребывайте… Но никогда не робейте… И в какой бы силе ни было нападенье отразить – напрягайтесь. Главное, не допускайте сочувствия и тем паче соизволенья или сосложенья… Сочувствие вырывается и невольно; надо отбить его… и заменить отвращением.»


Любовь необычная в «Cмятении чувств» Cтефана Цвейга

«Смятение чувств» австрийского писателя Стефана Цвейга повествует также о любви мужчины к мужчине, а точнее пожилого профессора к своему студенту. Тема актуальная сейчас, правда пока скрытая от досужего явного взора лишь паутинным покрывалом, она всегда будоражила умы людей и тела избранных, какими мужеложники себя и считают.

Так что же это такое любовь между мужчинами?  Попробуем разобраться в этом вопросе с точки зрения православной психологии.

Апостол Павел в «Послании к римлянам» говорит прямо, что такие люди действительно существуют: «подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение.»

И из этого следует, что «или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царства Божия не наследуют. И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего.» (1Кор.6:9-11)

Так было в его время. А вот что описывает книга Ветхого Завета «Левит», что по времени значительно раньше. «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость. [И ни с каким скотом не ложись, чтоб излить [семя] и оскверниться от него; и женщина не должна становиться пред скотом для совокупления с ним: это гнусно.] Не оскверняйте себя ничем этим, ибо всем этим осквернили себя народы, которых Я прогоняю от вас: и осквернилась земля, и Я воззрел на беззаконие ее, и свергнула с себя земля живущих на ней. А вы соблюдайте постановления Мои и законы Мои и не делайте всех этих мерзостей, ни туземец, ни пришлец, живущий между вами, ибо все эти мерзости делали люди сей земли, что пред вами, и осквернилась земля; чтоб и вас не свергнула с себя земля, когда вы станете осквернять ее, как она свергнула народы, бывшие прежде вас; ибо если кто будет делать все эти мерзости, то души делающих это истреблены будут из народа своего. Итак соблюдайте повеления Мои, чтобы не поступать по гнусным обычаям, по которым поступали прежде вас, и чтобы не оскверняться ими. Я Господь, Бог ваш.»

Причина мужеложства в том, что человек грешит и презирает Заповеди Божии. Между Богом и человеком встает некто в дьявольском образе. Дьявол, сатана означает противник Бога.

В новелле «Смятение чувств» Стефан Цвейг так описывает приход профессора ночью к своему студенту.

«Но этот ужас длился только один миг: уже через секунду убийственный взгляд погас. Он повернулся, пробормотал что-то вроде извинения и схватил свечу. Словно черный услужливый дьявол, поднялась придавленная к земле тень и заколебалась перед ним, направляясь к двери. И он вышел, прежде чем я успел собраться с мыслями и вымолвить слово. Дверь захлопнулась с сухим стуком, и лестница заскрипела, измученно и тяжело, под его равномерными шагами.»

Вот что почувствовал вслед за этим вторжением в личную жизнь студент :

«Почему я не нашел ни одного слова в ответ? Почему я сидел, онемевший, чужой, ошеломленный, вместо того, чтобы подойти к нему, успокоить, утешить его? Но во мне бушевали воспоминания; вот он — шифр к языку этой загадочной смены настроений. Все я понял в это мгновение: порывы нежности и схватки тяжелой борьбы с опасным чувством, его одиночество и тень вины, грозно витавшей над ним; потрясенный, я понял его ночное посещение и озлобленное бегство от моей навязчивой страстности. Он любит меня… Я ощущал ее все время, эту любовь нежную и робкую, то неодолимую, то с трудом подавляемую; я наслаждался ею, я ловил каждый мимолетно брошенный ею луч — и все же, эти слова, так чувственно и нежно прозвучавшие из уст мужчины, пробудили во мне ужас — грозный и в то же время сладостный. И, горя состраданием, смущенный, дрожащий, захваченный врасплох мальчик, я не нашел ни одного слова в ответ на его внезапно открывшуюся страсть.»

Фантастика, как собственные грехи требуют вовлечения в них юных, еще незагубленных душ.

«Но я все еще не владел собой. Он прикоснулся к моей руке. — Иди сюда, Роланд, сядь ко мне. Мне стало легче теперь, когда ты знаешь все, когда между нами нет недоговоренности. Сперва я опасался, что ты угадаешь, как я люблю тебя… Потом я уже надеялся, что ты угадаешь, как я люблю тебя… Потом я уже надеялся, что ты угадаешь и избавишь меня от этого признания… Но теперь ты знаешь, и я могу говорить с тобой, как ни с кем другим. Ты был мне ближе, чем кто-либо, за все эти годы… ты был мне дороже всех… Только ты, дитя, ты один сумел ощутить мой жизненный пульс. И теперь, на прощанье… на прощанье ты должен узнать обо мне больше, чем всякий другой… Ты один узнаешь всю мою жизнь… Хочешь я расскажу тебе свою жизнь

Не забывает Цвейг дать и характеристику сути образа жизни мужеложников. «Из лени, трусости или недостаточной проницательности, наши писатели рисуют только верхний, освещенный слой жизни, где чувства выявляются открыто и умеренно, в то время как там, в погребах, в вертепах и клоаках человеческого сердца, разгораются, фосфорически вспыхивая, самые опасные животные страсти; там, во тьме, они взрываются и вновь образуют самые причудливые сплетения. Пугает ли писателей запах гниения, или они боятся загрязнить свои изнеженные руки прикосновением к этим гнойникам человечества, или их взор, привыкший к свету, не различает этих скользких, опасных, гнилью изъеденных ступеней? »

Еще описание «мук» профессора наводит на мысль, что без Бога действительно широка дорога.

«И к внутренней смуте добавляется еще особая пытка: круг его деятельности обращает его влечение в настоящее проклятие. Для доцента, а вскоре ординарного профессора, постоянное общение с молодыми людьми является служебной обязанностью. Какое искушение — постоянно видеть вокруг себя цвет юности — эфебов невидимого гимназиума (Гимназцумы — учреждения для гимнастических упражнений в Древней Греции; эфео — по-гречески «юноша». Примеч. пер.) в мире прусских параграфов. И — новое проклятие, новые опасности! — все страстно любят его, не замечая скрытого под маской лика Эроса. Каждый из них счастлив, если его рука (с затаенной дрожью) случайно коснется его; они расточают перед ним свой восторг, невольно вводя его в соблазн. Муки Тантала! — опускать руку, когда исполнение страстных желаний, казалось бы, так близко! Вечно жить в беспрерывной борьбе с собственной слабостью! Случалось, что кто-нибудь из этих молодых людей слишком неумеренно возбуждал его чувство, силы изменяли ему — и тогда он обращался в бегство.»

Таким образом, действительно пока не поздно надо бежать от всякого греха. Ибо с кем поведешься от того и наберешься или грязные сообщества развращают и нравы.

И напоследок профессор дарит студенту поцелуй.

«На моих губах запечатлелся поцелуй, какого не дарила мне ни одна женщина, жгучий и полный отчаяния, как предсмертный стон. Судорожный трепет его тела передался мне; я содрогался от неиспытанно-грозного, двойственного ощущения: отдаваясь ему всем существом, я в то же время был преисполнен протеста против столь близкого прикосновения мужского тела — тягостное смятение чувств, превратившее краткое мгновение в целую вечность.»


«Смятение чувств» и нарушение супружеского закона

В новелле «Смятение чувств» австрийский писатель Стефан Цвейг описывает супружескую измену. Жена старого профессора не на шутку увлеклась его студентом.

Однако радости это действие главному герою не принесло. Он описывает свои муки таким образом:

«Супружеская измена всегда внушала мне отвращение — но не из нравственного педантизма, не из лицемерного чувства приличия, даже не потому, что прелюбодеяние всегда является воровством, присвоением чужого тела, — но, главным образом, потому, что всякая женщина в такие минуты предает другого человека, каждая становится Далилой, вырывающей у обманутого тайну его силы или его слабости, чтобы выдать его врагу. Предательством кажется мне не то, что женщина отдается сама, но то, что, в свое оправдание, она с другого срывает покрывало стыда; не подозревающего измену, спящего она отдает на посмешище язвительному любопытству торжествующего соперника.»

Кто стоит рядом во время такого предательства и потирает руки от удовольствия? Авва Дорофей дает точный ответ на этот вопрос. «Почему диавол называется не только врагом, но и противником? Врагом называется он потому, что он человеконенавистник, ненавистник добра и клеветник; противником же называется потому, что он старается препятствовать всякому доброму делу. Хочет ли кто помолиться – он противится и препятствует ему злыми воспоминаниями, пленением ума и унынием. Хочет ли кто подать милостыню – он препятствует сребролюбием и скупостью. Хочет ли кто бодрствовать – он препятствует леностью и нерадением, и так-то он сопротивляется нам во всяком деле, когда хотим сделать доброе. Поэтому он и называется не только врагом, но и противником.»

С какой целью эта пара пошла на супружеское преступление незыблемого закона «жены другого не пожелай»?

Цвейг словами героя отвечает.

И потому самой недостойной низостью в моей жизни кажется мне не то, что, ослепленный безграничным отчаянием, я искал утешения в объятиях его жены — с роковой неизбежностью, без участия воли, мгновенно переплавилось ее сострадание в иное влечение; оба мы, сами того не сознавая, ринулись в эту пылающую бездну — нет, низостью было то, что я позволил ей рассказывать мне о нем самое интимное, выдать мне тайну их супружества. Зачем я не запретил ей говорить мне о том, что годами он избегал физической близости с нею, и делать какие-то смутные намеки? Зачем не прервал ее властным словом, когда она выдавала мне самую интимную его тайну? Но я так жаждал узнать о нем все, мне так хотелось уличить его в неправоте по отношению ко мне, к ней, ко всем, что я с упоением выслушивал эти гневные признания — ведь это было так похоже на мои собственные переживания — переживания отвергнутого! Так случилось, что мы оба, из смутного чувства ненависти, совершили деяние, облеченное в личину любви; в то время как сливались воедино наши тела, мы думали и говорили о нем, только о нем. Временами ее слова причиняли мне боль, и мне было стыдно, что, ненавидя, я впадал в соблазн. Но тело уже не повиновалось моей воле; неудержимо оно отдавалось страсти. И, содрогаясь, я целовал губы, предавшие его.»

Авва Дорофей пишет на этот счет.

«Не желай знать пороков ближнего твоего и не принимай подозрений, внушаемых тебе на него врагом; если же они и возникают в тебе, по греховности твоей, то старайся обращать их в добрые помышления. Благодари за всё и старайся обрести доброту и святую любовь. Прежде всего будем все хранить совесть нашу во всём: в отношении к Богу, ближнему и к вещам, и прежде чем скажем или сделаем что-нибудь, испытаем, согласно ли это с волею Божией; и тогда, помолившись, скажем или сделаем это и исповедуем немощь нашу перед Богом, и благость Его поможет нам во всём

Никакой молитвы ГЕРОЙ НЕ СОВЕРШАЛ и поэтому итог этой истории был очевиден- он уехал из этого города, даже не закончив обучения в университете. Однако, для этого была и еще одна причина. Но о ней в другой раз.

 


«Земляничная поляна» Бергмана и слово об осуждении аввы Дорофея

«Земляничная поляна» (швед. Smultronstället) — чёрно-белый фильм 1957 года шведского режиссёра Ингмара Бергмана; награждён призом «Золотой медведь» Берлинского кинофестиваля (1958), получил премию ФИПРЕССИ (1958), «Золотой глобус» (1960) и множество других наград.

Smultronstället в дословном переводе со шведского означает земляничное место. Данное выражение также является идиомой, служащей для обозначения любимого места, заветного уголка, связанного с положительными эмоциями и воспоминаниями. Сценарий к этому фильму написал сам режиссёр, в то время, когда он находился в больнице. Так о фильме пишут в Википедии.

Что можно сказать и написать с точки зрения православной психологии?

Фильм начинается фразой о том, что отношения людей строятся на осуждении других людей, что герой осторонился от этого и в результате остался один, но по его словам он выиграл, потому что всего самого отдал науке (медицине).

Авва Дорофей говорил об осуждении следующее:

«Нет ничего хуже осуждения. Однако и в такое великое зло человек приходит от невнимания к чему-то, казалось бы, ничтожному. Ибо когда человек позволяет себе немного понаблюдать за кем-либо, поразмышлять и порассуждать о нём, то от этого ум начинает оставлять свои грехи без внимания и замечать грехи ближнего. И потом получается, что мы осуждаем и злословим, уничижаем ближних, и наконец впадаем и в то самое, за что осуждаем. Ибо оттого, что человек не заботится о своих грехах и не оплакивает, как сказали отцы, «своего мертвеца», не может он преуспеть ни в чём добром, но всегда обращает внимание на дела ближнего.

А ничто столько не прогневляет Бога, ничто так не обедняет человека и не удаляет от Бога, как злословие или осуждение, или уничижение ближнего.

Одно дело злословить или порицать, другое – осуждать и иное – уничижать.

Порицать – значит сказать о ком-нибудь: такой-то солгал, или разгневался, или впал в блуд, или сделал что-либо подобное.

А осуждать – значит сказать: такой-то лгун, гневлив, блудник.

Грех осуждения настолько тяжелее всякого другого греха, что Сам Христос сказал: Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего (Лк. 6, 42), и грех ближнего уподобил сучку, а осуждение – бревну. Так-то тяжело осуждение, превосходящее всякий грех. Одному Богу принадлежит власть оправдывать и осуждать, поскольку Он знает и душевное устроение каждого, и силу, и образ воспитания и дарования, и телосложение, и способности, и сообразно с этим судит каждого, как Он Сам Один знает.

Иногда же мы не только осуждаем, но и уничижаем ближнего, ибо иное, как я сказал, осуждать и иное – уничижать. Уничижение – это когда человек не только осуждает другого, но презирает его, то есть гнушается ближним и отвращается от него, как от некоей мерзости, – это хуже осуждения и гораздо пагубнее.

Хотящие же спастись не обращают внимания на недостатки ближних, но всегда смотрят на свои собственные – и преуспевают на пути спасения.

Бесчестья и укоризны – вот лекарства, врачующие гордость души твоей, и молись об укоряющих тебя как об истинных врачах твоей души.

Невеликое дело – не судить того или сострадать тому, кто находится в скорби и покоряется тебе, но велико – не судить того, кто тебе противоречит, не мстить ему по страсти, не соглашаться с осуждающим его и радоваться вместе с предпочтённым тебе.

Не буду дословно сейчас разбирать этот кинематографический шедевр. Фильм фантастичен! Необыкновенно хорош своими знаками и символами. Не случайно он был любимым фильмом Андрея Тарковского. Его можно с эстетического точки зрения смотреть через стоп-кадр, как точно выверенную композицию, например, картины. Кстати, наверно, не случайно старые мастера кино в своей лексике говоря о фильме, употребляют слово «картина».