Разговор начистоту об иерархии и равенстве в cемье

Я получила такое письмо.

«Беременность проходит ужасно тяжело. Дистония сосудистая, постоянные приступы еще и грипп.

С мужем никаких отношений. Относится как к предательнице. Ждет, что раскроет мой с кем-то роман. Абсурд какой то.  Очень устала… Снежный ком. И выбраться не могу. В разговоре как то сказал, что он начальник и единственный зарабатывает деньги и будет решать что и куда и как. На осень (выходит на роды) хочет уехать на учебу на 40 дней.

На просьбу не уезжать и позже поехать, отвечает, что он работает, а я ничего в жизни не добилась и обмолвился, что не заработала и всем обязана ему. Обидно до слез, когда так обесценили меня. Ни сил, ни энергии…

Постоянный контроль. Телефон не могу взять в руки. Недавно спросил, куда я деваю свои деньги за квартиру. Четко считает, сколько взяла у него. Требует внимания… (почему я не залезла на чердак и не оценила его полки, которые ое делал). (Вооьще то я с животом….). Я устала… В тупике. Хочется бежать… Жизнь новую начать… Говорит, что потом его оценю. А я больше не могу найти любви… Недоверие везде….
Почему так?»

Спасибо за ОТКРОВЕННОЕ письмо, уважаемая Н.!

Вы описываете свои страдания в семейном кругу, из которого Вам хочется вырваться и бежать. Но, как говорится, от себя не убежишь и придется примириться, прежде всего  с собой, а дальше искать способы развития своей любви к мужу и своей семье вообще.

Святитель Иоанн Златоуст в своих творениях предвещал нам: «Где муж, жена и дети соединены узами добродетели, согласия и любви, там среди них Христос». Если у вас дома вечное несогласие, значит нет у вас дома Христа.  Ссоры приведут к серьезному раздору. Премудрый Соломон в Притчах (17:1) грозил всем нам: » Лучше кусок сухого хлеба, и с ним мир, нежели дом, полный заколотого скота, с раздором

Так что помня бессмертные слова святителя Нового Завета и царя иудейского из Ветхого Завета, необходимо склонить свою головушку и подумать на досуге над их советами, которым уже не одна сотня лет.

Вот как о семейной жизни высказывался еще один святитель   Феофан Затворник: «Кто в семье живет, тому и спасение от семейных добродетелей»; «Совершенства можно достигнуть и среди семейной жизни. Надо только страсти погашать и искоренять». Поэтому выходит так, что искать спасения от невзгод необходимо и в семейной жизни. А у вас одни только страсти. Отступите от них прежде всего ВЫ. Спросите с себя за них, покайтесь.

Про мужа Вы говорите, что он обижает Вас словами, что «он начальник и единственный зарабатывает деньги и будет решать что и куда и как».

Мудрая жена должна помнить, что заповедовал апостол Павел и не в ущерб женам, а в довольство им:»Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви… Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее (Еф.5:22–23, 25).

«Он предложил, – говорит Иоанн Златоуст, – мужу и жене, как основание их счастья, взаимную любовь и заботливость, указав каждому подобающую область – ему начальство и попечение, а ей повиновение». Чего казалось бы проще, чем повиноваться. Повинуйтесь же так, чтобы Ваш муж в Вас души не чаял. На то и Вы и женщина, чтобы так поступать. Будете перечить- будете получать в лоб далеко не поцелуи.

Не случайно, Бог поставил жену под крыло мужу: к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою (Быт.3:16). Так что, как ни крути, голову преклонить перед мужем придется. И делайте это с радостью, потому что еще древние  подметили, что у дома, как и у государства должно быть единоначалие.

Вот как поэтично ВЫСКАЗАЛСЯ об этом святитель Иоанн Златоуст: «Поскольку равенство, часто доводит до ссор, то Бог установил многие виды начальства и подчиненности, как то: между мужем и женою, сыном и отцом, между старцем и юношей… между начальником и подчиненным, между учителем и учеником. И дивиться ли такому установлению между людьми, когда то же самое учредил Бог в теле. Ибо Он так устроил, что не все члены имеют равное достоинство, но одни ниже, другие важнее, один управляет, другие стоят под управлением. То же самое подмечаем у бессловесных: у пчел, у журавлей, в стадах диких овец. Даже и море не лишено такого благоустройства, но и там во многих родах рыб одна управляет и предводительствует прочими, и под ее начальством они отправляются в отдаленные путешествия.»

Так что спаси вашу семью Господи и Ангела Хранителя всем вам!

Православный психолог Светлана Манухина


Иоанн Златоуст. О браке, вдовстве и втором браке.

Когда муж хочет бросить жену, или жена оставить мужа, пусть она вспомнит о следующем изречении Павла, пусть представит себе, что он стоит пред ней и, обращаясь к ней, громким голосом говорит: «жена связана законом, доколе жив муж ее» (1Кор. 7:39).

Объясняя это, апостол далее не сказал: если же скончается муж ее, то она свободна, но: «если же муж ее умрет» (почиет – κoimhqh), как бы утешая вдову, и убеждал ее оставаться с первым мужем и не брать другого. Не умер муж твой, говорит он, а спит; а кто же не ждет спящего? Говоря же, что жена становится после смерти мужа свободной, апостол показал этим, что раньше, пока жил муж, она была рабой; будучи же рабой и подчиненной закону, она, хотя бы тысячу раз получила разводную книгу по гражданским законам, осуждается как прелюбодейка.

И это потому, что Бог в тот день будет судить не по этим законам, но по тем, которые Он сам установит. Да и гражданские законы не просто постановили это, а и сами подвергают наказанию прелюбодеяние и относятся с неумолимою строгостью к этому греху. В самом деле, ту сторону, которая дает повод к разводу, они наказывают лишением имущества, изгоняя виновного из дому без всякого состояния, с пустыми руками.

Рассказывают, что один из языческих философов, имевший злонравную, болтливую и бесчинно ведшую себя жену, ответил спрашивавшим его, почему он терпит такую жену: для того, чтобы иметь дома школу для обучения себя борьбе; ведь каждый день обучаясь на ней, говорил он, я буду относиться более кротко и к другим.

И вот, этот философ, имея злую жену, как говорят, не отверг ее по указанной причине; а некоторые говорят, что по этой причине он и взял ее.

Итак, когда даже эллины оказываются любомудрее нас, какое оправдание будем иметь мы, подвергая оскорблениям ту, ради которой Бог повелел оставлять даже родителей?

Какое слово в состоянии изобразить тот позор, когда по улицам несутся крики и вопли, и все соседи и проходящие бегут к дому того, кто так непристойно ведет себя и как бы какой зверь разрушает все в доме? Лучше, чтобы земля разверзлась пред тем, кто так бесчинствует, чем показаться ему после того на площади.

Будем же повиноваться закону Божию и ни своих жен не будем отвергать, ни отвергнутых другими брать к себе. В самом деле, с каким лицом ты будешь смотреть на мужа отвергнутой жены? Какими глазами будешь смотреть на его друзей, на слуг?

Ведь если тот, кто возьмет жену кого-нибудь уже умершего, испытывает неприятное чувство и раздражается при виде одного только портрета этого умершего, то какую же жизнь будет проводить тот, кто видит живого мужа своей жены, как он войдет в свой дом, с какими мыслями, с какими глазами он будет смотреть на жену другого, которая теперь стала его?

Вернее же, про такую можно сказать, что она не принадлежит ни тому, ни другому, потому что прелюбодейка никому не жена: она попрала и договор, заключенный с первым мужем, и к тебе не пришла с надлежащими законами.

Какое же безумие вводить в свой дом источник стольких зол? Разве так уже мало женщин, что ты навлекаешь такую погибель на свою голову? Жена, удовольствовавшаяся первым мужем, показывает тем, что она и его не избрала бы сначала, если бы хорошо испытала дело; та же, которая приводит второго мужа на ложе первого, представляет тем немалое доказательство большой любви к миру и пристрастия к земным вещам.

При том первая, при жизни мужа, не питала страсти ни к кому другому; последняя же, если при жизни мужа и не согрешила с другими, однако чувствовала больше расположения ко многим другим, чем к нему, и ни первого, ни второго мужа не имела в качестве своей собственной плоти.

Первый муж изгоняется из ее памяти вторым, а второй первым; и она не может ни первого помнить хорошо, будучи предана после него другому, ни на этого последнего взглянуть с подобающей любовью, так как сердце ее расположено к умершему.

Подобно тому, как мы обыкновенно тогда предаемся усердно делу, когда нам хорошо удается начало, а когда с самого начала и, так сказать, с первого шагу чувствуем неудачи и затруднение, вскоре же отступаемся от него, потому что у нас пропадает охота к нему, так точно и женщины, подвергающияся раннему вдовству, естественно должны бы воздерживаться от второго брака.

В самом деле, та, которая много времени была при деле и хорошо свыклась с ним, приступит опять к таким же трудам, как ожидавшая найти то же самое; та же, которая испытала столь тяжкое начало, с каким расположением и надеждой пойдет опять на испытание тягостей?

Если все мы уважаем и одобряем жен, которые воздерживаются от своих мужей еще при жизни их, то как нужно уважать и хвалить тех, которые и по смерти их обнаруживают к ним прежнее расположение?

Итак, мы не отвергаем второго брака, а только увещеваем, если кто может воздерживаться, довольствоваться первым.

И это потому, что второй брак часто бывает источником и поводом для распри и ежедневных ссор. Часто бывает, что муж, сидя за столом, вспомнит о первой жене и тихо всплакнет о ней в присутствии второй, а та тотчас же приходит в ярость и бросается на него подобно зверю, желая наказать его за любовь к той; равным образом, если он вздумает похвалить умершую, эти похвалы являются поводом к ссоре и брани.

С умершими врагами мы миримся и по окончании жизни прекращаем с ними всякую вражду; с женами же все бывает наоборот: ту, которой вторая жена не видала и не слыхала, от которой не потерпела никакого зла, она ненавидит и проклинает, и даже смерть не прекращает ее ненависти.

Кто видел, кто слышал, чтобы ревновали к праху, чтобы враждовали с пеплом? Но и этим не ограничивается зло. Родятся ли от второй жены дети, не родятся ли, опять вражда и брань.

Если они не родятся, она предается великой скорби и смотрит на детей от первой жены как на врагов своих, причинивших ей величайшую обиду, так как через их жизнь острее чувствует свою собственную бездетность.

Если они родятся, опять не меньшее зло: муж, часто будучи нежно расположен к умершей, оказывает покровительство ее детям, любя их и жалея как сирот, а та желает, чтобы всюду оказывалось предпочтение ее детям.

Слушайте, мужья, слушайте, жены, о любви супругов, которую они показали друг к другу, подвергаясь за нее даже опасностям! Когда Авраам поселился в Герарах, то сказал о Сарре, жене своей: «она сестра моя» (Быт. 20:2), потому что боялся сказать: жена моя, чтобы из-за нее жители города не убили его. И «послал Авимелех, царь Герарский, и взял Сарру». Представь ту бурю помыслов, которую испытал праведник, видя, как уводят жену его, и будучи не в состоянии ничем помочь себе.

Молчаливо переносил он все, зная, что Господь не оставит его, а окажет скорую помощь. Нужно удивляться и великой любви Сарры, которую показала она, чтобы избавить праведника от опасности. Ей можно было открыть обман и избежать угрожавшего бесчестия; но она мужественно терпела все, чтобы доставить праведнику спасение.

И исполнилось в этом случае изречение: «будут одна плоть» (Быт. 2:24). Как бы будучи одной плотью, они заботились о спасении друг друга и обнаруживали такое согласие, как будто были одним телом и одной душой.

Пусть слышат это мужья, пусть слышат жены, чтобы и эти последние обнаруживали такую же нежную любовь к мужьям, и те имели к ним столь же большое расположение, и чтобы делали все так, как будто имея одну душу и будучи одним телом.

И пришел Бог к Авимелеху ночью, и сказал: «вот, ты умрешь за женщину, которую ты взял, ибо она имеет мужа» (Быт. 20:3). Смотри на человеколюбие Божие, так как Он знал, что праведник из-за страха смерти мужественно перенес похищение Сарры, и что царь взял ее как сестру праведника, то показывает наконец Свое собственное попечение, делая в одно и то же время и праведника более славным, и Сарру избавляя от бесчестия, и царя отвращая от беззакония.

«Авимелех же, – говорится, – не прикасался к ней»; мало того, даже еще оправдывается в своем проступке, и говорит: «Владыка! неужели ты погубишь невинный народ» (Книга Бытия 20:4) Разве я сделал это, зная, что она жена его? Разве я хотел обидеть странника? Разве хотел отнять у него жену? Я сделал это, намереваясь взять ее в качестве сестры, и думая даже оказать этим ему честь.